История русской церковной эмиграции

Комментирует:

Эмин Калантаров публицист

Мне уже давно  кажется, что современной дискуссии о роли Церкви во второй мировой войне не хватает одной существенной детали. Дело в том, что разговор не должен проходить в плоскости обслуживания какой-то определенной власти. Как, допустим, монастырь преп. Иова в Словакии мог помочь лично Иосифу Виссарионовичу Сталину?

Одним словом, Церковь, это особенно заметно на примере сороковых годов, имела свои интересы, где властные элиты занимали отнюдь не главные места.

Монография Михаила  Шкаровского – о другой стороне Церкви, которая выпала из нашего поля зрения минимум на тридцать – с первых потоков эмиграции до начала войны – очень важных лет. Общины в Италии, приходы в Греции и Хорватии, польское православное духовенство и клир на территории Балканского полуострова – недостающий кусок мозаики в дискуссии Церкви и общества о собственных ролях.

«История русской  церковной эмиграции»  – своевременное  издание, итог многолетней работы с архивами и опубликованными ранее статьями. Она актуальна, когда внутренний диалог Церкви с прихожанами и невоцерковленными перерастает в новую фазу. Каждый год в России отмечают историю после 22 июня сорок первого, где роль духовенства до конца не определена, каждый год повторяются споры о роли высшего руководства советской России в отношениях с клириками, из года в год нет согласия по поводу «Красной Церкви». Эти вопросы сами по себе никуда не денутся.

Интересно, что монография Шкаровского читается без особого  труда и в каком-то смысле сопоставима  с «Тоталитаризмом и вероисповеданием» Дмитрия Поспеловского с той лишь разницей, что первый – хм, лоялист, а последний – либерал. Есть в этой похожести скрытый смысл или нет – вопрос скорее риторический. Практика – в деталях. И уж деталей в «Истории русской церковной эмиграции» предостаточно.