Статья
7 Декабря 2015 13:40

Человек из скучного города

Следом за тем, как в прошлый четверг в Сеть попали кадры убийства гражданина России Магомеда Хасиева другим гражданином России, Анатолием Землянкой, события развивались стремительно, но довольно предсказуемо. Волна возмущения и ужаса в социальных сетях выплеснулась желанием найти виноватых, которые и были тут же обнаружены в виде реальных и мнимых родственников новоявленного Миру палача из ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация), проживавших в городе Ноябрьске (Ямало-Ненецкий автономный округ), родине Землянки.

Напуганная и охваченная праведным гневом российская толпа мало чем отличается от такой где бы то ни было. И в Европе, и в США реакция почти всегда одинаковая, и хотя призывы к линчеванию вряд ли можно назвать допустимыми, догадаться о том, что после случившейся трагедии они раздадутся – несложно. Тем более в таком городе, как Ноябрьск. По меркам европейской части России Ноябрьск даже не очень и город.

Посёлок Ноябрьский появился на картах СССР только в 1977 году как очередной форпост осваивающих нефтегазовые месторождения Севера. Несмотря на то, что по численности населения он почти в два раза превосходит столицу своего региона, т.е. Салехард, сто тысяч горожан – это все-таки очень немного. Казалось бы, зная потенциальные последствия гнева толпы для невинных, властям следовало каким-либо способом купировать агрессию, предостеречь. Но официальный сайт губернатора Ямало-Ненецкого автономного округа хранит степенное молчание, освещая четвертого декабря Форум молодежи коренных малочисленных народов Севера.

Не желая ни в коей мере обидеть коренные и малочисленные народы, можно отметить некоторую иронию в проведении такого форума в тот момент, когда двадцативосьмилетний уроженец одного из крупнейших городов северного российского округа казнит двадцатитрехлетнего уроженца другого региона нашей страны. Но на самом деле, это – частный (и экстремальный, конечно же) случай неготовности политической системы принять вызов ею же созданной системы ролевых моделей.

Уже далеко не первый год (и не второй – ремарка для людей, склонных привязываться к датам) в России формируется культ «настоящего мужчины» с его специфическими «консервативными ценностями». Его составные части: консерватизм, религиозность, безоговорочный патриотизм, сила, стремление к справедливости и истине, осторожность по отношению к знаниям и многие другие. Несмотря на то, что продукт такой работы кажется не слишком изысканным, его создание (как и его анализ) дело трудоемкое и политически оправданное.

Столкнувшись последовательно с кризисом 2011 – 2013 годов, а потом с украинским кризисом, политическая система смогла опереться на этот продукт и преодолеть эти кризисы относительно безболезненно для страны. Можно даже допустить, что рекордный рейтинг Владимира Владимировича Путина отчасти обусловлен тем, что образ президента, безусловно, подходит под описание «настоящего мужчины». Текущее торжество культа очевидно.

Также очевидно, что «мягкие» или любые другие конкурентные мужские модели не поощряются: «интеллигенты», хипстеры, геи, предприниматели и т.д. в медиа оттеснены в свои ниши, чтоб не путались под ногами при политстроительстве. Характерная история с набирающим на Западе скандалом вокруг русского издания журнала «MAXIM», составившего список «уважаемых» им геев – это только пример того, что жилое пространство «настоящего мужчины» расширяется уже в автоматическом режиме в том числе и в пространство медиа, ассоциированных с Западом.

И все бы ничего, если бы, сталкиваясь с общественно-политической реальностью России, эта модель не давала сбои вроде того, что случился, по-видимому, с Землянкой. Если верить журналистским расследованиям, путь в ИГИЛ у жителя Ноябрьска был простой: средние оценки в школе – занятия карате – начало учёбы в средненьком ВУЗе – мечеть – вербовщик – Сирия. Это путь образцового консерватора (сложно придумать более консервативно настроенных людей, чем ИГИЛ) и типичного «настоящего мужчины».

Средние оценки и занятия карате – это про настороженность по отношению к знаниям и силу, мечеть – про поиски религии и истины со справедливостью. Несложно и догадаться, почему мечеть и вербовщик появляются уже после поступления в ВУЗ. Высшее образование не рассматривается как основание для профильной карьеры и выбор своего места в мире начинается уже в университете. Выбор оказывается тяжелым, т.к. места «настоящему мужчине» как-то не очень и много.

Говорить о шансах стать миллиардером – не приходится. Региональные ролевые модели предпринимателей-миллионеров, построенные на сложных системах связей, также маловероятны. Предпринимательство – неприлично.

Выходом могла бы стать общественная деятельность (не обязательно политическая), но первые места в рейтингах эффективности губернаторам (присвоен Фондом развития гражданского общества в 2014 году) дают не за буйство общественной жизни в их регионах, а Ямало-Ненецкий автономный округ в этом смысле – выжженная пустыня.

Религия? Эффективная работа вербовщиков террористов на Севере дает исчерпывающее представление о том, насколько официальные религиозные общины способны привлекать и помогать молодым людям за пределами прямого влияния их руководящего аппарата.

Профессиональная карьера? Довольно ограниченные возможности, кризис. Возможно, от безумия террора могло бы защитить обычное здравомыслие. Но образование и рефлексия – удел слабых (список слабых см. выше).

В итоге, когда официальных путеводителей для поиска себя не находится, из тьмы невежества, культа «настоящего» и консервативного выходит ИГИЛ.

Конечно, в Сирию едут не только из России. История британского Джихадиста Джона, гражданина Великобритании, бывшего палача террористов – одна из более чем пяти сотен историй британцев, уехавших воевать. Мы также знаем, что люди, стоявшие за терактами в Париже, имели европейские паспорта.

Не нужно забывать и о том, что европейские СМИ пусть и не являются чаще всего пропагандистскими, но их способность к консенсусу может иногда стирать это различие. Если верить британским исследованиям, то первые добровольцы отправлялись в Сирию воевать с режимом Башара Асада, представленным в СМИ довольно неприятным, а уж на чьей стороне, умеренной оппозиции или ИГИЛ – это как повезет.

Потом речь в Европе шла о романтическом протесте, в т.ч. и против родного общества, часто протесте представителей среднего класса. Как такое случается в России, можно посмотреть на московском примере Варвары Карауловой. Но случай Землянки, насколько можно судить, к таковым не относится.

Так уж получилось, что последние десять лет моя деятельность неразрывно связана с организацией общественных движений или освещением их деятельности в разных регионах России. Чаще всего эти движения можно назвать «молодежными», хотя сами себя они так называют не всегда. И я могу сказать, что случай Анатолия Землянки – ординарного молодого человека из небедного, относительно спокойного, невыносимо скучного города – не уникальный, пусть те, с которыми приходилось сталкиваться мне, и не носили настолько чудовищный характер.

Речь, конечно, не идет об оправдании того, что сделал Землянка. Вряд ли рядовой человек способен придумать этому оправдание. Речь идет о готовности нести ответственность за собственные политические действия – и довольно насущной необходимости выстраивать соответствующую моменту российскую инфраструктуру. Не исключено, что мы ещё неоднократно столкнемся с ситуацией, когда актуальная информационная повестка будет работать против нас, если не заняться её корректировкой в соответствии с требованием момента, когда инфраструктурный ресурс себя исчерпывает, пусть это потребует и политического риска.

Нужно отчетливо понимать, что политический продукт, который создавался последние несколько лет как союзник, вдруг подкрался сзади и ударил по затылку, что нельзя оседлать резвого конька рейтингов и думать, что он скачет один – рядом с ним его куда более мрачные попутчики. И если не обращать на них внимания, есть риск оказаться затоптанным.

Вадим Ветерков специально для «Актуальных комментариев»

Другие материалы автора

____________

Читайте также:



14 Апреля 2017 Колонки
Рэп вне политики
 Рэп вне политики Критика существующего порядка вещей является неотъемлемой частью рэп-культуры. Рэперы в России тоже критикуют все что угодно, но только не политику. Есть редкие исключения, но в основе своей рэп в России чрезвычайно аполитичен. Почему так получилось?
5 Апреля 2017 Колонки  Голосование школьников Перед политтехнологами поставлена сложная задача. На выборах президента необходимо получить два взаимоисключающих результата: с одной стороны, обеспечить высокую явку (от 70%), а с другой – достичь отметки в 70% для Путина. При низкой явке такой результат было бы обеспечить несложно, но если на выборы придут «непослушные избиратели», то возникает риск протестного голосования. 3 Апреля 2017 Колонки  Идеология разрушения Во время обсуждения митингов 26 марта самой популярной темой стало политическое участие школьников и студентов, и практически никто не уделил внимание идеологическому аспекту протестной мобилизации граждан.
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".