New комиссары

Фото: Виктор Топоров

Есть у Александра Галича (день рождения которого отмечали на неделе) песня о рабочем, которому (вместе со всем цехом) отказали в присвоении звания «ударника коммунистического труда». Но отказали не потому, что в цеху плохо работают, а потому что изготовляют там – да, ударными темпами и высочайшего качества, – колючую проволоку. Неудобно, понимаешь, называть такое производство коммунистическим.

Юлиан Семенов разрешал подобные сомнения с непревзойденным изяществом. Он славил ЧК/НКВД/ОГПУ/КГБ за «всё хорошее», не забывая, однако, и об оборотной стороне всемогущества этой организации. И о «проволоке колючей» говорилось в его романах с неслыханной по тем временам смелостью. Приводилось великое множество аргументов как «за», так и «против» проволоки, – вот только последнее слово (самое веское и лучше всего запоминающееся) всякий раз оставалось за чекистами, доказательно объясняющими, что советская власть – самая гуманная в мире, колючая проволока натянута исключительно для всеобщего блага, а бриллианты идут исключительно на нужды диктатуры пролетариата. Но, разумеется, при желании можно было списать последнее слово (советское) на цензурные издержки и принять на веру предпоследнее (то есть вопиюще антисоветское).

«Советское» звучание семеновских романов подкреплялось, помимо писательской техники «последнего слова» (восходящей, кстати говоря, к так называемой полифонии Достоевского), объективной реальностью, то есть победоносным шествием коммунизма по всему земному шару. Критерий истины, учили нас, – практика. Белые были плохи не тем, что они были плохи, а тем, что красные оказались еще лучше. Принципиальная правота в конце концов всегда оставалась за нами, но и противника – если это был противник принципиальный – мы уважали, а порой и симпатизировали ему, даже если возникала объективная необходимость уничтожить его или, как минимум, отправить за колючую проволоку. Не случайно граф Воронцов из фильма «Бриллианты для диктатуры пролетариата» (1975) в блистательном – и прорывном – исполнении Кайдановского по сути дела не только реабилитировал, но и идеализировал бывших «врагов народа», превратив их в благородных корнета Оболенского с поручиком Голицыным.

Ремейк тех же «Брильянтов…» (первая часть телефильма «Исаев») вышел уже в другом мире, в котором, по слову одного американского профессора–советолога, «коммунизм уцелел только на Кубе и у нас на кафедре», – да и в другой стране, – где Николай II причислен к лику святых, «Архипелаг ГУЛАГ» преподают в школе, белый дискурс торжествует в искусстве (вспомним хотя бы «Адмирала»), а героические (в оценках недавнего прошлого) ударники чекистского труда все чаще слышат: «Ну да, говорят, ты прав, говорят, даете продукцию лучшую, – а все ж, говорят, не драп, говорят, а проволоку колючую!»

Штирлиц (пусть и мифический) остается Штирлицем: он боролся с фашизмом, а борьба с фашизмом – это святое. Но как быть с Максимом Максимовичем Исаевым, который боролся, вообще-то говоря, с «контрой», то есть с белогвардейским подпольем? Как быть с его начальником Глебом Бокием? Да и с остальными чекистами под дипломатическим прикрытием и без оного – ведь все они при ближайшем рассмотрении оказываются не столько даже соратниками Железного Феликса, сколько троцкистами, – да и брильянты им нужны не для голодающих Поволжья, а на нужды мировой революции?

И как быть с графом Воронцовым? Ведь найди он миллион и свергни советскую власть, перестройка в нашей стране началась бы на 65 лет раньше. Так стоит ли будущему Штирлицу, не щадя живота своего (и ничьего!), ловить беглого аристократа? Красиво ли это будет смотреться?

Смотреться это будет в сегодняшнем дискурсе некрасиво. А Сергею Урсуляку хочется снять красивое кино с красавцем актером, феноменально похожим на будущего Штирлица-Тихонова. И с благородным графом Пореченковым. И с аристократически красивыми женщинами. Но по роману Юлиана Семенова. Как быть?

И режиссер искусственно разводит Исаева с Воронцовым (или, наоборот, сводит их в одну команду): он отправляет их как бы в две разные реальности и заставляет сражаться не друг с другом, но против общего противника (в лице немецкой разведки, исторически в Веймарской республике вообще отсутствовавшей). Сражаться, естественно, за Россию – сначала за красную Россию (победит Исаев), потом за белую Россию (победит в 1991 году Воронцов), ведь оба они, в конце концов, – братья по крови, братья по голубой аристократической крови. И оба правы. А главное, оба победят. Хотя и за колючей проволокой успеют побывать тоже оба.

Получается красиво. Получается духоподъемно. Получается даже не скучно. Одна беда: получается как-то бессмысленно.