Время t

Фото: Михаил Бударагин

Новый роман Виктора Пелевина «t» профессиональные читатели хвалят сквозь зубы. Непрофессиональным книга, впрочем, тоже не понравилась: только самые последовательные фанаты классика остались своему кумиру верны. «Текст плох» - эта сентенция кочует из рецензии в рецензию: подобное единодушие всегда настораживает, особенно, когда речь идет о человеке, придумавшем в «Generation «П» современную Россию с ее рекламой стирального порошка и щедрыми дозами кокаина, а затем дописавший страну в «Ампир V» (метафора деятельности как неизбывного «сосания» всех у всех, а всех-всех-всех – у нефтяной трубы).

«t» - последний штрих к общей картине мира, населенного чудовищами, которые не снились средневековым составителям списков невиданных животных. Граф Т, персонаж шести авторов, неудачно осваивающих бюджет, движется в неизвестную Оптину Пустынь, воюет с Достоевским, ищет Соловьева, беседует с богом, который является по совместительству демоном и одним из авторов текста о путешествии – все это сдобрено рассуждениями о сущности буддизма и механизмах рукопожатности либеральной башни. В романе есть все, но вместе с тем нет ничего. Это - большая художественная удача автора, чьим последним текстом станет чистый лист. Их вообще у нас двое таких: БГ выпустит последний альбом, на котором будет тишина, а Пелевин напишет роман, прочесть который сможет лишь тот, кто умеет хлопать одной ладонью.

В «t» - в лучших традициях Павича, впрочем, не без добродушного стеба над сербским пенсионером – вложены три текста: первый о графе Т пишет бригадный подряд, второй о демоне Ариэле (в миру А. Э. Брахмане) создает сам граф Т, третьим является собственно книга Виктора Пелевина.

Все это – вполне невинные шалости, и неудовольствие Пелевиным вызвано не качеством текста (критерии этого качества давно размыты, никаких ясных ориентиров, кроме вкуса, о котором не спорят, не существует), а одной из идей, которую в финале «пробрасывает» автор.

Мысль эта не то, чтобы нова или оригинальна, но все, сказанное Пелевиным, имеет свойство становиться реальностью. И если реплика одного из героев романа о том, что читатель – лишь «призрачный фантом, как и мы с вами», станет явью (то есть она уже давно ею стала, просто поверить в это трудновато), мир перевернется. Прежде всего, для нынешних рецензентов «t», привыкших к тому, что уж их читатели – самые что ни на есть всамделишные.

Читателя не существует, точнее он присутствует в единственном числе, он подобен лучу, проходящему сквозь… Читатель – это автор, автор – это бог, все остальное – сатира на иллюзию. Сатира, как всегда у Пелевина, точная и жестокая: достается и авторам, и читателям, и «нулевым», и «силовикам», и «либералам», и русской классике, и файт-боссам.

Но хорош роман «t» вовсе не поэтому. А потому, что если пелевинская механика превращения текста в жизнь случайно не поломается, нас ждут хмурые, но крайне интересные времена, в которых маркетологи, наконец, перестанут размахивать «потребителем», писать о нем отчеты и снимать о нем рекламу. Это будет эпоха последней честности, больше которой трудно себе что-то представить.

Мир, в котором все делается «ради человека», медленно разлагается, и новый текст Пелевина довольно подробно объясняет, как именно пахнет пространство вокруг.

«t» - роман о том, чем пахнет новая эпоха. И передан этот спрессованный запах колбасы, водки, духовности, буддизма, традиций, тюрем, шинелей, стыда, страха, секса, предательства, сена, салонов, философских бесед  и шагающего по невспаханному полю муляжа графа Толстого – так ярко, что, «паролем» «десятых», уже наступающих на пятки «нулевым», скорее станет, обращенный полушепотом призыв «принюхайтесь».

В этом есть какие-то совершенно наркоманские коннотации, но раз уж мир все равно иллюзия, а читатель развенчан как величина несущественная, какая разница, какие у кого коннотации.