Культурное бремя

 

А всего через несколько месяцев, летом 1970 года, – после так называемого «самолетного дела» (оно же «Операция «Свадьба») – началась массовая еврейская эмиграция из СССР не только в Израиль (или в США), но и в страны куда более экзотические. Самые отмороженные устремились, например, в Южную Родезию, где каждому белому иммигранту сулили колоссальные подъемные, включая ферму, загодя превращенную в крепость, сельхозтехнику, стрелковое оружие, миномет и бронетранспортер. 

 

В Южной Родезии, охваченной массовым восстанием коренного населения, иммигрантов из евреев считали белыми, тогда как в соседней и братской ЮАР, на штыки которой и опирался южнородезийский режим, им отводилось лишь третье место на шкале тамошнего апартеида: после белых и китайцев, но перед индусами, цветными и черными аборигенами. Да и жить евреям разрешалось только в Кейптауне. 

 

Что происходит сейчас в ЮАР, лучше всего описано в нобелевском романе Джозефа Кутзее «Бесчестье». Примерно то же самое происходит и в Зимбабве, как теперь называется некогда созданная Сэсилом Родсом и названная в его честь Южная Родезия. В только что вышедшем фильме Клинта Иствуда «Invictus» – о том, как Нельсон Мандела, едва придя к власти, спасает главный предмет национальной гордости – сборную по регби, состоящую сплошь из белых африканеров, – дело, напротив, заканчивается межнациональным и межрасовым согласием. Хотя, скажем, в недавнем «Девятом районе» Нила Бломкампа мы – на примере двухметровых креветок – наблюдали нечто иное. Остается утешаться тем, что сомнительное удовольствие поучаствовать в чемпионате мира по футболу на тамошних стадионах нашим парням хоть из «Арсенала», хоть из «Зенита» не грозит. 

 

На острове Гаити, о котором мы узнали прежде всего из романа все того же Грина «Комедианты», белых вырезали еще двести с лишним лет назад. Именно этим примером и вдохновлялся вожак негритянского восстания в США, которому американский писатель Уильям Стайрон посвятил исторический роман «Признания Ната Тэрнера». Вожака этого, естественно, поймали и вместе с ближайшими сподвижниками повесили. А остальных мятежных рабов роздали немногим выжившим из числа бывших (и будущих) хозяев. 

 

В советское время один из переводчиков шекспировской «Бури» разразился статьей о том, что эта трагикомедия имеет антиколониальную направленность, а в образе Калибана предугадан чуть ли не сам Фидель Кастро. Эту идею поддержали, пусть и несколько сконфуженно, отечественные латиноамериканисты. Потом всё это мало-помалу рассосалось. 

 

А знаменитое стихотворение Редьярда Киплинга, название которого перефразировано в заголовке данной колонки, посвящено отнюдь не британскому колониализму, певцом которого он по праву слыл, а, напротив, американскому империализму (неоколониализму) по конкретному поводу захвата Филиппин. 

 

То есть «править тупой толпою то дьяволов, то людей» и не ждать никаких «наград, кроме ненависти пасомых стад» поэт призвал американцев, прежде всего, в сейсмоопасных зонах. 

 

Как в воду глядел!