Шимон Перес в России

Комментирует:

Максим Минаев ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры

У Москвы есть возможности участия в  в урегулировании ближневосточной проблемы, учитывая, что она обладает потенциальными возможностями для ведения дискуссии с ХАМАС, чего нет у Тель-Авива. Им приходится использовать для этого Египет в качестве посредника. В этом контексте позиции Москвы на Ближнем Востоке хотя и заметно сократились по сравнению с 70-80-ми годами, но остаются весьма весомыми. И Россия могла бы использовать свои возможности для влияния  в диалоге с Израилем и палестинскими исламистскими группировками.

Что касается позиции, озвученной Шимоном Пересом о том, что Израиль не сядет за стол переговоров с ХАМАС – то это не секрет, об этом говорилось давно и какого-то прогресса в этой области не отмечается.  В случае, если  будет достигнут компромисс между ФАТХ и ХАМАС, последнее может войти в состав правительства Палестины и тогда будет представлять уже официальные власти. В этом случае Израиль, возможно, согласиться начать переговоры. Другое дело, что проведение конференции до конца года остается под вопросом.

Евгений Сатановский президент Института Ближнего Востока

Что касается ближневосточного урегулирования, то позиции России и Израиля, безусловно, будут близки по той простой причине, что и российское, и израильское руководство понимает: ближневосточный мирный процесс – это покойник – его можно зомбировать, но нельзя оживить. Приезжающий к нам Шимон Перес сам когда-то этот процесс инициировал, и сегодня, когда ему исполнилось 86 лет, он вошел в ту категорию людей, предъявлять претензии к которым вскоре уже будет бесполезно. Поэтому, видимо, ближневосточный мирный процесс уйдет в небытие официально вместе с Шимоном Пересом.

При этом американские администрации, начиная с Клинтона и заканчивая администрацией Обамы, являются, что называется, главами-операторами мирного процесса, поэтому все претензии к ним, а не к России. Мирный, а точнее не очень успешный процесс, является с палестинской стороны смесью израильской капитуляции и продолжением революционно-террористической борьбы, а с израильской - террористической войной с чрезвычайно серьезными потерями, в том числе и в мирном населении.

В ситуации, когда ООН и ЕС однозначно поддерживают одну сторону, и эта сторона не Израиль, американская администрация все в большей мере сдает Израиль, российская позиция удивительным образом оказывается едва ли не самой взвешенной. Именно с этим связана идея проведения очередной ближневосточной конференции именно в Москве, а не в Париже, как это предлагал Саркози, и не в других местах. Россия, которая поддерживает теплые, прочные, хорошие отношения с Израилем и сохраняет высокий уровень отношений палестинцами, оказалось едва ли не самой подходящей стороной,  с которой говорить можно, которая может выступить посредником, что очень важно – может выступить единственным в своем роде посредником в разрядке отношений между Ираном и Израилем. И это  гораздо важнее, чем урегулирование отношений с палестинцами, учитывая ситуацию в Иране. Но при этом она будет поддерживать саму себя, в первую очередь, а не кого-то из участников процесса, что для израильтян очень важно и вполне их устраивает.

Но есть гораздо более важные вопросы наших отношений с Израилем. Когда министр иностранных дел Израиля Либерман в ходе визита в Москву, и перед визитом в бывшую социалистическую республику Молдавия говорил о стратегическом сотрудничестве Израиля и России, это означает именно то, что означает. Это означает сотрудничество в сфере безопасности, высоких технологий, науки и образования, сотрудничества в военно-технической сфере.

Потому что сегодня всерьез в Израиле обсуждаются вещи, которые еще вчера звучали в качестве крамолы – что Америка не должна быть единственной опорой Израиля, в том числе в военно-технической сфере, что американская военная помощь, которая поставляется на американские же концерны, забивающие Израиль иногда не слишком нужной ему военной техникой, должна быть сбалансирована сотрудничеством с Россией, что отказ от российско-израильских контрактов в поставках Китаю авиационной техники в 90-е годы был не просто ошибкой, а ошибкой стратегической.

И сегодня российско-израильское сотрудничество, что называется «российские боевые платформы плюс израильская электроника и авионика» на мировом рынке может привести к прибыли в десятки миллиардов долларов, взамен миллиардов долларов штрафов, которые Израиль вынужден был уплатить из-за американских вето на поставку Китаю таких российско-израильских аппаратов.