Статья
10 Октября 2011 11:06

Диалог видео и танца

Французский режиссер и хореограф Жозе Монтальво рассказал корреспондентам «Актуальных Комментариев» Марии Потоцкой и Татьяне Роднянской об оптимизме и пессимизме в искусстве, внедрении новейших технологий в театр и о своем детстве.

Жозе, московская публика неоднозначно восприняла ваш балет «Орфей». Конечно, восторженные мнения преобладают, но консервативная публика, более старшая, не совсем поняла совмещение классического балета и видеоарта. Подобный симбиоз существует около двенадцати лет. Я бы даже сказала, что эксперимент - на границе технических возможностей того времени. И это было время, когда многие экспериментировали, привнося в балет новые технологии, видео - в частности.

Да, вы правы. Это были такие столпы современного танца, как Вильям Форсайт (William Forsythe), например. С точки зрения моды, это - пройденный этап. Те, хореографы, которые сейчас работают с видео, не стремятся быть модными, они просто так мыслят. Мы с Доминик (Dominique Hervieu) – не исключение.

Откуда появилась идея смешения классического, в широком понимании, и технологий?

Технологии – еще одно изобразительно-выразительное средство современности. Более того, раньше театр предполагал монументальные декорации. Вспомните роскошные классические постановки «Лебединого озера» или «Щелкунчика». Пришло другое время, и для такой театральной компании, как моя, подобные масштабные формы недоступны и даже не нужны.

Современные темпы развития технологиям только способствуют...


Сейчас у художника есть выбор: или отказаться от технического прогресса и жить в театральной самобытности, или, наоборот, интегрировать современное в классику в поисках новых форм выражения.

Естественно, возникает конфликт между ними...

Да, консерваторы ведут себя агрессивнее, заявляя, что наши постановки уже нельзя назвать балетом. Еще раз хочу отметить, что цифровые технологии – инструмент в мире танца. Я для себя открыл танец в детстве через кино. Через музыкальные фильмы. Да, я знаю, это немного по Фрейду. (смеется)

Но, все же, появление видео на театральной сцене – знаковое событие.


Да, я бы сравнил это с революционным событием девятнадцатого века – появлением света в театре. Я имею в виду электрификацию театров. Это изменило всю театральную технологию. Но ведь это было неизбежно. Так и с видео. Представляете себе слона на сцене в начале прошлого века? И я не представляю. А с видео это стало возможным.

Но ведь внутри вашего технологичного жанра тоже происходят изменения. Раньше был танец на фоне проекции. А говоря об «Орфее», можно назвать это проекцией на фоне танца.

Мы не ставили цели вывести изображение на первый план. Важнее найти равновесие между техническими образами и возможностями человеческого тела. Может быть из-за фабулы спектакля [по сюжету герою снится миф об «Орфее»] мы слишком поддались визуализации сна.

Все-таки, нельзя забывать о танцорах...


Пожалуй, степень смещения в сторону видео или обратно зависит от личностных качеств исполнителей. Работа над спектаклем – всегда диалог с труппой.

Мне кажется появление видео в театре – противоположное явлению мюзиклов в кино еще в прошлом веке.

В этом смысле мы ничего нового не придумали. Интеграция жанров всегда была. Часто они вырастают в самостоятельные направления. Если копаться в истории театра, подобных примеров - множество, но все они преследуют одну цель – обогатить язык выражения. Эта идея тоже не нова.

В «Орфее» много реверансов в сторону различных произведений, например, к книгам Жана Кокто (Jean Cocteau). Вы считаете, что не возможно или не стоит «изобретать велосипед», когда вдохновение можно черпать в других жанрах и временах?


Спасибо, что вы заметили эти реплики. Эти отсылки – не просто цитаты. Это новое театральное воображение, неотрывное от театральной исторической памяти. Раньше, говоря о новом воображении, подразумевался чистый лист. Для меня это понятие значит интеграцию. Интеграцию традиционного, увиденного современным взглядом.

У многих творческих людей бывают диаметрально противоположные взгляды на действительность и искусство: кто-то может быть в жизни очень позитивным, а играть или ставить очень мрачные вещи. Насколько ваше мироощущение совпадает с творчеством?

Мой случай - в точности обратный. Я по натуре пессимист, но я его не культивирую его в работе. Это мой способ борьбы с ним. Вообще в условиях современного мира и доступа к информации, в основном негативной, я не считаю необходимым показывать людям как трагично трагичное. Иначе, получится, что я держу зрителя за недоумка.

При этом ваша работа делается не только для зрителя, но и для себя?


Да, поэтому зачем упиваться этой жестокостью. Миф об «Орфее» итак знают все. Любая постановка - это личное восприятие автора, как если бы он рассказывал ее лично вам, а не целому залу.

  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".