Статья
28 Июня 2011 15:27

Лермонтов

<p>Книга, которая читается не как самостоятельное произведение, а как некий развернутый комментарий к уже написанному тексту и выделяется среди книг серии своей необычностью.</p>
Комментарии экспертов
<p>Серия издательства «Вече» «Великие Исторические Персоны» не столь известна как ЖЗЛ, но уверенно набирает аудиторию. Охват персон намечается наиширочайший. От Чаадаева до Чапаева. Выбор авторов достоин всяческих похвал. Это действительно специалисты в освещении той или иной эпохи и исторической личности.</p>
<p>Вышедшая недавно в ВИП биография Михаила Юрьевича Лермонтова, принадлежащая перу Елены Хаецкой, выделяется среди книг серии своей необычностью. Во-первых, Хаецкая одна из самых известных-неизвестных писателей фантастов, во-вторых писатели-фантасты достаточно редко берутся за биографии реальных людей. Тем более масштаба Лермонтова. В-третьих, у Хаецкой уже был опыт «прикосновения к Лермонтову» в романе «Мишель», и творческое переосмысление этого опыта даёт результат поистине фантастический. Так как получилась лучшая биография Лермонтова, которую я когда-либо читал. Наиболее, так сказать, реалистическая, хотя и автор фантаст.</p>
<p>Для начала книга читается не как самостоятельное произведение, а как некий развернутый комментарий к уже написанному тексту. Причем текст не так интересен, как именно комментарии. Прежде написанный текст — это каноническая биография поручика Лермонтова — где он представлен жертвой либо романовской деспотии (советская литературоведческая традиция), либо масонского заговора (у патриотов-почвенников). Ведь, большинство из нас уверены, что Лермонтов был сослан на Кавказ за стихи на смерть Пушкина и позднее добит Мартыновым, у некоторых лермонтоведов чуть ли ни агентом III отделения. То есть Лермонтов приобретал черты симпатичные его биографам. В первом случае мятущегося диссидента, во втором певца Талькова. Особенно странным кажется стремление записать Лермонтова в тайные общества, учитывая, что к его времени они лет десять как вышли из моды.   Хаецкая детально разрушает эти мифы буквально с первых строк книги. Так реставратор счищает поздние слои на старинной картине. Миф первый «Лермонтов и бабушка». Оказывается бабушка Лермонтова довольно сильно отличается от канонического и вообще была с большими странностями. Прибавила себе 13 лет, даже на могильной плите отражена эта причуда, ходила с палкой, как прусский король Фридрих-Вильгельм, говорила всем «ты» и изображала из себя фонвизинскую Простакову. Современники называли ее «кроткой мученицой-старушкой», хотя по нашим меркам ей больше подходило «дама бальзаковского возраста». Когда с любимым внуком что-либо случалось, она нажимала на некие тайные пружины и юного проказника прощали на самом высоком уровне. Ах, эти дворянские роды. Дед Лермонтова умер на маскараде от порции яда, однако самоубийцей не считался. Малолетний Лермонтов был отсужен у живого отца, довольно хитроумным способом.  В связи с болезненностью, впрочем, вероятно мнимой, как и все окружавшее Лермонтова в детстве, первоначально для юного гения была выбрана гражданская карьера, и он четыре года проучился в Московском университете. Далее он собирался продолжать обучение в Петербурге, но Лермонтову отказались засчитывать годы и ему что бы, наконец, обрести самостоятельность пришлось поступить в Школу юнкеров. Роль военного поручика была случайна, но оказалась роковой. Уже на службе в лейб-гвардейском Гусарском полку, поэт, причем к тому времени сформировавшийся, пишет свои знаменитые стихи на смерть Пушкина. Реакция властей наиболее наглядно отражена в резолюции Николая I: «Пока я велел старшему медику гвардейского корпуса посетить этого молодого человека и удостовериться, не помешан ли он». И в словах шефа Бенкендорфа: «Самое лучшее на подобные легкомысленные выходки не обращать никакого внимания, тогда слава их скоро померкнет, ежели мы примемся за преследование и запрещение их, то ничего хорошего не выйдет, мы только раздуем пламя страстей».</p>
<p>Далее мятежный поэт был переведен тем же чином, но в драгуны служить на Кавказ. Ссылкой, как принято считать, это назвать нельзя, тем более пока «Лермантов», так писалось в официальных бумагах, добирался до Кавказа, его восстановили и в лейб-гвардии, и в гусарах. Собственно, на Кавказе поэт пробыл полгода, в основном на водах в Пятигорске. После кратковременного пребывания в Новгороде, по месту дислокации Гродненских гусар, он восстановлен в лейб-гвардии и получает чин поручика.</p>
<p>В 1840 фантасмагория продолжается — дуэль с французским мажором Баррантом, в некотором смысле правопреемником Дантеса... и как следствие перевод пехотным поручиком на Кавказ.</p>
<p>Там Лермонтов принимает участие в боевых действиях. Фактически 20 дней. Причем с лихостью неимоверной и пренебрежению к уставам. В 1841 году он получает отпуск в Москву и Петербург, длящийся четыре месяца, затем возвращение в Пятигорск, дуэль и смерть.</p>
<p>То есть пять лет жизни, кроме всего прочего, наполненных литературным трудом, причем не в стол, а для фактически мгновенного издания. Воспринятого не только на уровне Белинского, но и уже упомянутого Николая I. Который сетовал, что «героем нашего времени» выведен вертопрах Печорин, а не «человек войны» штабс-капитан Максим Максимович.</p>
<p>Кстати, «разбору», причем очень качественному, литературного наследия Лермонтова Хаецкая тоже уделяет много внимания. Не стоит забывать, что первый литературный опыт поэта назывался «Menschen und Liedenschaften» и влияние культурных трендов Запада не оставляла Лермонтова даже на Кавказе. Чем, согбенно «Ашик-Кериб» не Гауф или Вашингтон Ирвинг?</p>
<p>Теперь немного о личности автора биографии — Елене Викторовне Хаецкой. Это действительно известный-неизвестный автор фантастического сегмента нашей теперешней литературы. «Меч и радуга» — это ее, только под псевдонимом Мэделайн Симонс. «Эльфийская кровь» — это ее, только под псевдонимом Владимир Ленский. «Секретные материалы», «Конан», «Мифы Ктулху», «Берсерк», «Рыжая Соня», «Мир Волкодава», «Боярская сотня» — это под псевдонимами Дуглас Брайан, Елена Толстая, Дарья Иволгина, Ярослав Хабаров. Хаецкой среди этого собрания масок мало — «Корнет Ливанов», «Падение Софии», но то, что есть читается. Хотя, к сожалению, а может и к счастью, не пиарится. Макса Фрай, правда, в своей серии выпустила «Троллячьи сказки». Но всё, что там выпускается, читатель воспринимает как написанное Максой Фрай под псевдонимом.</p>
<p>Хаецкая уже писала о Лермонтове. Писала в романе «Мишель», который можно отнести или к криптоистоическому жанру, или к жанру альтернативно историческому. Там Лермонтовых двое. Причем кто из них Лермонтов-Джекил, а кто Лермонтов-Хайд разобрать нельзя, поскольку они близнецы. Один бретер—экстраверт, другой эмо-стихоложец.</p>
<p>Стоит прочитать и книгу из «Великих Исторических Персон», и «Мишеля». Результатом будет неповторимый коктейль, позволяющий лучше понять тот небесный феномен, промелькнувший над Россией позапрошлого века — Михаила Юрьевича Лермонтова.</p>
<p><strong>Елена Хаецкая, «Лермонтов», М.: Вече, 2011, — 478 с.</strong></p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".