Статья
3335 17 Июля 2019 9:38

Новый 2011: эксперты о том, как изменился протест оппозиции

16 июля избирательные комиссии в Москве окончательно отказали в регистрации сразу нескольким оппозиционным кандидатам в депутаты Московской городской думы, а сами оппозиционеры перешли на режим ежедневных акций протеста в столице. Политологи и социологи отмечают структурные изменения в протесте, которые отличают его от волны 2011-2013 годов. «Актуальные комментарии» собрали мнения экспертов о том, что будет дальше.

Историк Иван Курилла отмечает, что нынешний протест преодолел болезни протестной волны 2011 года, сейчас протестует новое поколение профессиональных политиков: «о, что сейчас происходит, — преодоление опыта 2011 года. Тогда в разгар общественного подъема при сотнях тысячах вовлеченных в движение людей лидеры „слили протест“, разъехавшись на новогодние праздники. Сейчас — несмотря на середину летних отпусков лидеры не снижают давления, несмотря на относительно небольшое число людей, выходящих на улицу.Тогда сислибы смешались с радикалами и „возглавили движение“. Сейчас многие репутации тогдашних лидеров бьются вдребезги (все видели Венедиктова сегодня в избиркоме во время речи Соболь?). За собой ведет новое поколение. Тогда — на улицы вышел креативный класс, и этот выход был кульминацией его проектов горизонтальной солидарности, накапливавшихся в предшествовавшие месяцы. Политиков среди них не было, — только активисты (в том числе радикальные). Сейчас на улице молодежь, но это молодежь, сделавшая политику своим основным занятием, а „подпирает“ этот протест относительного меньшинства массовое недовольство совсем не „креаклов“, а того самого народа, которому сумела противопоставить белоленточное движение пропаганда в 2012. Пенсии, свалки, „платон“ — не забыты и не приняты. „Массы образца 2011 года“ не разбужены (или запуганы „болотным делом“, или подкуплены московской урбанистикой), но „массы 2019“ грозят стать совсем другими по своему составу. И это ощущается всеми: молодые политики идут на обострение, власти ужесточают позицию, отбрасывая видимость законности, — все это из-за все более различимого гула в „зрительном зале“», — отмечает эксперт.

Политолог Владимир Гельман отмечает, что сегодняшние протесты не имеют широкой общественной поддержки как в 2011 году: «есть и другое важное различие с опытом 2011 года — тогда протестная готовность масс была настолько высока, что особых усилий по мобилизации проявлять не пришлось, и на улицы вышли десятки тысяч; сейчас, несмотря на огромное количество подписавшихся за выдвижение независимых кандидатов, в протестах пока что участвуют в основном активисты (да, их стало больше и их состав обновился)», — отмечает эксперт.

«Если сравнивать протесты „за честные выборы“ в Москве в 2011 году (Болотная площадь) и в 2019 году (Трубная площадь), то в глаза бросается различия динамики массовой мобилизации на первых этапах. В 2011 году масштабы мобилизации начали бурно расти сами собой, намного превысив ожидания организаторов протеста и даже независимо от их (весьма скромных) усилий. В 2019 году организаторы прикладывают куда более существенные усилия, демонстрируя при этом заметный уровень массовой поддержки (о чем свидетельствует сбор подписей кандидатами), но пока что масштаб мобилизации остается скромным. Да, на акции протеста в Москве приходило немало участников, однако их число намного меньше того порогового уровня, превышение которого снижает риски репрессий в отношении протестующих: проще говоря, столько людей оказывается невозможно побить (навскидку — десятки тысяч, а не тысячи участников). Насколько можно судить со стороны, активное „ядро“ вовлеченных в протесты участников не прирастает новыми присоединившимися сторонниками в масштабе, хоть сколь-нибудь напоминающем протесты 2011 года. Ламентации в FB со стороны активистов в адрес тех москвичей, которые оставили подписи за выдвижение независимых кандидатов, но при этом не склонны пока выходить на улицы — наиболее красноречивое тому свидетельство», — добавил Гельман.

Социолог Константин Гаазе, разбирая возможные варианты развития протеста, считает непродуктивным уход в сторону «Болотной», и озвучивает вариант объединения двух локальных протестов в Москве и Санкт-Петербурге: «Торпедировать желаемый положительный исход протестов (регистрация оппозиционных кандидатов) могут две вещи: делокализация повестки или делокализация состава участников. Второе — очевидная и ожидаемая провокация со стороны оператора. Первое — выбор вовлеченных в протест политиков и его медийных лиц. Имеет ли смысл движение из кластера (локальный участники/локальная повестка) в кластер (локальные участники/общероссийская повестка), то есть в кластер Болотной, с точки зрения сформулированного положительного исхода? Нет. Имеет ли смысл двигаться в кластер Шиеса, (общероссийский состав участников/локальная повестка)? Тоже нет, так как оператор впадет в ступор, как тот пелевинский дрон. Напрашивается, таким образом, стратегия синхронизации протестов в двух столицах (Москва и СПб) в один — пара-локальный по составу и пара-локальный по повестке. Физически — два локальных протеста. По запросу — два локальных протеста. Но, добавив ось правовое/политическое, мы получим ситуацию, в которой оператор так или иначе, используя формальную схему „восстановления справедливости“, сам нарушит правило соотношения масштабов вмешательства. То есть, не осознавая этого, изменит правила осуществления операции».

Нынешний протест оппозиции действительно отличается от волны 2011-2013 годов. Изменились условия, повестка, состав участников, поэтому сценарии, которые реализовывались несколько лет назад, сегодня являются неактуальными, а прежние механизмы мобилизации не действуют. Именно поэтому оппозиционерам в Москве пока не удается провести по-настоящему массовую акцию протеста.

© 2008-2018 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".