Статья
11 Октября 2010 21:24

Парадокс любви

Продолжая традицию французской эссеистики, автор в своих размышлениях и серьезен, и ироничен, он блещет эрудицией, совершая экскурсы в историю и историю литературы, и вместе с тем живо и эмоционально беседует с читателем.
Комментарии экспертов
<p>Эссеистика Брюкнера поступает, как принято говорить, в «отечественный научный оборот» практически сразу вслед за оригинальной публикацией во Франции. За такую оперативность следует поблагодарить петербуржское издательство Ивана Лимбаха, питающее какие-то особенно теплые чувства к французу. В данном случае Брюкнер пишет о традиционном предмете национальной рефлексии, гордости галлов, — о любви.</p>
<p>Любовь как секс, любовь как семья, любовь как порнография и любовь как религиозный экстаз, — всему находится место в тексте Брюкнера. И хотя его эссе кое-где затянуто, местами банально, иногда слишком прямолинейно, в целом это отличная книга. Ее написал человек, который умеет видеть характерные черты странного мира, в котором мы живем. Черты, которые многими воспринимаются в качестве «естественных».</p>
<p><em>Главной из этих черт, согласно Брюкнеру, является незавершенный переход, образующий центральное звено парадокса любви: мы вышли в сторону раскрепощения, свободы нравов, но так и не сделали последнего решительного шага. </em>Мы оставили в мире наших социальных связей ревность, понятие супружеской измены, гендерные роли «настоящего мужчины» и «настоящей женщины». Мы хотим получить все преимущества эмансипации, сохранив все изюминки «старого режима». Отсюда постоянная двойственность в отношениях между «партнерами», которые претендуют на полную свободу, тотальную искренность, но при этом оказываются неспособными выполнять эти собственные требования.</p>
<p>Наше время, говорит Брюкнер, характеризуется вовсе не забвением любви, о чем так много писали «последние романтики», Бретон или Музиль, но истеричным стремлением к интенсификации любви, утверждением невозможности ни минуты прожить без подлинных и ярких чувств. Так под видом критики прежнего положения вещей к нам приходит еще более фанатическое утверждение романтических ценностей. Именно поэтому разрушаются семьи: на возлюбленного возлагают слишком большие надежды, которые рушатся затем под гнетом бытовых обстоятельств. Это трюизм, однако Брюкнер на этом не останавливается. «Тирания нежности является источником депрессии, охватившей мир», — вот что он провозглашает в конечном итоге.</p>
<p>Под этим лозунгом Брюкнер выстравает экспозицию основных тем, раздражающих нас своим присутствием в повседневности. Вот, скажем, модель современной любовной связи, последовательная полигамия, в рамках которого «партнеры» осторожно пробуют друг друга на вкус, опасаясь и пресытиться и отравиться, а заодно постоянно сравнивают другого со своими «бывшими». Мужчины больше не играют роли коварных обольстителей, врывающихся в постели наивных девушек с тем, чтобы провести там лишь одну ночь. Зачастую именно женщины выступают инциаторами подобных отношений «без обязательств»: присутствие другого, отягощенное опытом предыдущих связей, слишком невыносимо для обоих сторон, чтобы терпеть его сколько-нибудь постоянно. Поэтому мы ежедневно возвращаемся на рынок услуг обольщения — как ребенок в магазине игрушек, у которого разбегаются глаза и который не в силах остановить взгляд на одном предмете.</p>
<p>В этой последовательности парных отношений, где каждый стремится выпить вино страсти до дна, но только не заработать похмелье, бал правит просвещенный гедонизм — <em>наряду с фитнесом и правильным питанием «партнер» помогает нам становится лучше.</em> Для чего же еще он может быть нужен?</p>
<p>В отличие от прежних времен брак и совместная жизнь супругов сегодня — это не столько практика поддержания семейного очага, исключавшая излишества в сексе («Удовольствие, получаемое в браке, должно быть сдержанным, и сочетаться с некоторой суровостью», — писал Монтень), сколько совместный блуд, когда раскрепощенность и сексуальное просвещение рассматривается обществом как залог счастливой и стабильной семьи. Марафон сексуального счастья подчас становится невыносимым. <em>Так удивительно ли, что все больше людей сходят с дистанции, предпочитая — после череды разочарований — спокойную сексуальную жизнь наедине с экраном своего ноутбука?</em></p>
<p>Брюкнер пишет и об этом: новые технологии коммуникации, социальные сети, рекламирующиеся как средство борьбы с одиночеством («будь всегда на связи со своими друзьями!») в действительности образуют вокруг одиночества защитный пояс, делая его приемлемым. Главное достижение современной эпохи — право на одиночество — благодаря интернету становится тем, что человек в состоянии вынести. Держа весь мир на кончиках пальцев через клавиатуры наших компьютеров, мы в состоянии день за днем проводить в пустых квартирах, где холодильники наполнены полуфабрикатами, почти всегда молчит телефон, и где невозможны ни детский смех, ни и семейная сцена. Последняя, скандал, приливы ярости, направленные на близкого-другого, является по Брюкнеру, главным терапевтическим приемом, способным поддерживать стабильность в отношениях пары. Старинная истина домостроя «бьет значит любит» оборачивается эмансипированным картезианским лозунгом: мы скандалим, следовательно мы существуем.</p>
<p>Скажем спасибо современной эпохе: она больше не ограничивает нас лишь одной из невыносимых альтернатив. Мы можем испытывать последовательно опыт брака, безбрачия, мимолетных связей. Это те конструкции, которые мы можем возводить свободно и отказываться от них в зависимости от «веления чувств» (ох уж эти чувства!). А чувства, в свою очередь, покоятся на идеологеме искренности: я расскажу тебе сейчас все, что чувствую, приготовься.</p>
<p><em>Искренность оборачивается хамством: на самом-то деле мы должны быть благодарны другому за то, что он тактично умалчивает о некоторых своих мыслях.</em> В романтических отношениях современность исповедует тот же самый принцип open space, который принят в организации офисного пространства: все перегородки убраны, и единственным результатом этого становится то, что все прекращают общаться. Нарциссизм и погоня за высокими чувствами, аутентичность (греческое слово, восходящее к понятию права на неограниченное насилие) мешают нам любить реальных людей.</p>
<p>И во всем этим остается одна вещь, разносящая в прах все наши построения, весь наш просвещенный гедонизм, — это рождение ребенка. Мы думаем, что работаем на себя, говорит Брюкнер, а в действительности трудимся над обновлением человеческого рода, заботясь о своих детях: «ради наших детей мы идем на жертвы, которые ничем не окупятся. Дети — та облеченная в плоть родина, ради которой мы еще готовы отдать свою жизнь».</p>
<p><strong>Паскаль Брюкнер «Парадокс любви». СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2010.</strong></p>
<p>Книгу можно приобрести в магазине «Фаланстер».</p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".