Комментарий
25 Марта 2011 9:51

Племянники Пелевина

Виктор Топоров литературный критикВиктор Топоров

Виктор Топоров
литературный критикВиктор Топоров
<p>Март месяц у меня традиционно посвящен современной русской прозе. То есть читаю-то я ее круглый год, но в марте, к началу которого обычно бывает сформирован лонг-лист «Национального бестселлера», как ответственный секретарь этой премии читаю буквально не разгибаясь. Тридцать-сорок романов плюс еще десяток томов (или рукописей) всевозможной литературной экзотики (скажем, уморительно смешная рукопись «Толерантная такса») – такова моя ежегодная мартовская норма. А когда чужие книги идут перед тобой густым косяком, волей-неволей улавливаешь определенный тренд.<br />
<br />
Тренд русской прозы этого года – восприятие 1990-х сквозь призму 2000-х. Сами 2000-ые здесь, как правило, доведены только до 2008-го, но предчувствие кризиса ощущается всеми (и, кстати, на мой взгляд, тут явный анахронизм – кризиса не предугадывал никто).<br />
<br />
Основные герои нынешней прозы – москвичи или, чаще, «новые москвичи» мужского пола и приблизительно 1970 г.р.; все они работают или работали в политическом пиаре и/или в коммерческой рекламе, так сказать, копирайтерами, но не чуждаются и литературного творчества (как, допустим, герой романа Валерия Былинского «Адаптация», на протяжении всего романа сочиняющий книгу, которая тоже называется «Адаптация»); все вкусили плодов общества потребления, хотя и не оценили их в полной мере; все поездили по свету, а примерно половина попробовала и временную эмиграцию, но нигде не зацепились; чуть ли не у каждого «нарисовался» в 1990-ые шанс нечаянно разбогатеть (в разном диапазоне – от четверти миллиона до нескольких миллионов у.е.), а вот сейчас, в 2000-ые, на их миллионы всерьез покушаются солидные господа, на стороне которых (как у общего прародителя подобной прозы Виктора Пелевина) до поры до времени играет солидный, но непредсказуемый  Господь.<br />
<br />
Поколение 1970 г.р. (авторы, как правило, ровесники своих героев) характеризуется здесь по факту как «новые бодрые» или «новые довольные» (Андрей Рубанов в романе «Психодел»), но, вместе с тем, и как бы «новые разочарованные». Объяснение этому разочарованию находим все у того же Былинского: «поколение загашника». В том смысле, что это последнее поколение, которому в определенной мере привиты моральные качества «строителей коммунизма» (во многом совпадающие, напомню, с евангельскими заветами), и отложено само это поколение как-то на потом – отложено, да так и не востребовано. Отложено на все 1990-ые, да так и не востребовано в 2000-ые. А когда кубышку наконец распечатали, выяснилось, что эти банкноты уже исключены из обращения.<br />
<br />
Но все они, разумеется, интеллектуалы и, не в последнюю очередь, более-менее незадачливые герои-любовники. Рассказчик в  романе Владимира Козлова «Домой» был в 1990-ые политтехнологом, вместе с группой коллег приведшим к мэрской власти какого-то краснопиджачного бандита, - и каждый из них получил за свое грехопадение по полпроцента акций «лежащего» градообразующего завода. Но в 2000-ые завод «поднялся» на оборонном заказе, а всех «полупроцентников» отстреляли по одному. Главного героя для этого пришлось не без «медовой ловушки» выманить из Чехии.<br />
<br />
А вот главного героя романа Алексея Евдокимова под характерным названием-спойлером «Слава богу, не убили» выманили уже из Шотландии – выманили, чтобы, опять-таки, разобраться с мифическими миллионами. Правда, как видно из названия (и не очень убедительно замотивировано в тексте), его все-таки не убили, зато безжалостно расправились со всеми, кто оказался рядом. Роман буквально пестрит сценами инфернальной жестокости; Козлов (и даже Рубанов, не говоря уж о Былинском) в этом смысле куда деликатнее.<br />
<br />
Герой «Психодела» зарабатывает свою скромную «пятерку» в месяц изготовлением и продажей эксклюзивных аквариумов, но он наследник дедовской квартиры в пять миллионов долларов и жених умницы и красотки – и квартиру, и девушку у него решает отобрать зловещий бандит, просидевший в тюрьме первую половину 2000-х и теперь спешащий восстановить 1990-ые – и по факту, и по духу… Попытку эту буквально в последний миг пресекают – как буквально в последний миг не дают погубить главного героя примерно того же розлива (и всех вокруг него) в фантастической повести Марии Галиной «Медведки», в которой вещая Геката и сын ее (?) Ахилл являются в наш мир опять-таки наполовину бандитами, наполовину нуворишами.<br />
<br />
Даже в романе куда более зрелого (годами) и изощренного в плане сюжетостроения Сергея Кузнецова «Хоровод воды», в котором формально описывается жизнь некоей разветвленной семьи чуть ли не за сто лет, на самом деле на первый план выходит все та же коллизия «девяностые-нулевые» - коллизия, если кто не забыл, пелевинская (а в сильно упрощенном варианте – минаевская).<br />
<br />
Однако все упомянутые в колонке авторы ориентируются, разумеется, не на Сергея Минаева и даже не на Виктора Пелевина, а скорее уж на американский нуар с примесью Чарльза Буковски и Брета Истона Эллиса, но получается у них всё равно отчетливо под Пелевина. С которым все они, кстати, в лонг-листе «Нацбеста» и конкурируют – и не без шансов на попадание в шорт-лист.<br />
<em><br />
<strong>Виктор Топоров</strong>, специально для Актуальных Комментариев</em></p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".