Статья
14 Ноября 2008 8:09

Сокращение желаний

<p><em>Анекдот на горячую тему. Клиент в банке: "Я хотел бы положить
деньги в ваш банк. К кому мне обратиться?" - "К психиатру!" Россия не
унывает. Анекдот - безотказное народное средство от черной меланхолии.
Да и вообще граждане научились относиться к валютным обвалам, дефолтам
и прочим экономическим катаклизмам, как к погодным явлениям. Чай не
война. Переживем. И не такое переживали.</em></p>
<p>Народ хорохорится отчасти и потому, что жареный петух еще не клюнул.
По данным социологов, лишь 8 процентов опрошенных ощущают на себе
последствия мирового финансового кризиса. Большинство же признались,
что этот кризис их пока не затронул. Прекраснодушного упования на авось
тут, впрочем, нет и в помине. Российские граждане (во всяком случае
наиболее просвещенные из них) отдают себе трезвый отчет в происходящем.
Половина опрошенных в ходе онлайн-исследования, проведенного компанией
Nielsen, уверена, что экономика страны переживает рецессию. При этом 42
процента из них не ждут скорого финансового оздоровления, 31 процент
респондентов надеются на преодоление экономических неурядиц в течение
ближайшего года, а остальные не знают, как оценить ситуацию. И все же
по уровню оптимизма наши граждане - не чета итальянцам, французам и
разным прочим шведам.</p>
<p>Вера российского большинства в светлый - несмотря ни на какие
кризисы - завтрашний день имеет свою природу. Это вера людей, которым в
общем-то нечего терять. Ресурсы оптимизма тут обратно пропорциональны
личным ресурсам финансовым. Так, 72 процента граждан, опрошенных
Левада-Центром, сообщили, что не имеют сбережений. На что же в таком
случае надежда? Ведь даже умерить расходы не каждый готов. Это
скаредная Америка в лице 67 процентов обывателей собирается меньше
тратить на энергоносители, а Россия - щедрая душа: лишь 14 процентов
населения намерены экономить на газе, электричестве, бензине. Реже
пользоваться машиной собираются 34 процента иностранцев - ровно в два
раза больше, чем россиян. А перейти на более дешевые продукты питания
готовы только 20 процентов российских потребителей, тогда как в целом
по миру это собираются сделать 36 процентов опрошенных.</p>
<p>Как это водится, вся надежда - не на себя, а на власть. И конечно,
на чудо, сотворить которое, в массовом представлении, способна только
она же, власть, кто же еще. Должно быть, поэтому 64 процента семей не
ожидает ухудшения своего материального положения. А 55 процентов
респондентов просто уверены, что правительству удастся предотвратить
развитие финансового кризиса в России. Все это нам не впервой.
Преодолевать социальные последствия финансового кризиса научены
дефолтом 1998 года. Тогда число безработных в стране взметнулось до
небывалой отметки. Кто-то потерял место в консалтинговой компании,
кто-то был выставлен за порог рекламного агентства... Говорю "кто-то",
подразумевая еще диковинный в ту пору, едва успевший народиться и тут
же отдавший богу душу персонаж постсоветской России. Его доходы,
стандарты потребления, образ жизни, культурные ценности, отнюдь не
являясь универсальными, а порою кричаще разнясь, к тому времени все же
выткались в некую социальную материю, имя которой - средний класс. Не
все его представители олицетворяли собой эпоху малиновых пиджаков, но
все так или иначе пережили финансовый крах, а вместе с ним - крах
надежд.</p>
<p>Мерить российский средний класс (а он вновь подвергается испытанию)
европейскими канонами мы не станем. Смешно же объяснять, что родовое
отличие "золотой середины" от люмпена - в исправной уплате налогов. Что
применяемое к этой категории граждан определение "опора общества" - не
расхожий ярлык, а констатация экономической реальности. Что если бюргер
в Германии время от времени требует чего-то от государства, то он в
своем праве: уплачено. Я это к тому, что представители российского
среднего класса в 90-х годах отдавали в казну меньше, чем положено. В
итоге сами и наказали себя. Это правительство США в годы Великой
депрессии спасало средний класс государственными мерами, как бы
возвращая ему его же налоговые вложения. А терпящему бедствие
российскому банкиру под крылом родного государства защиты было не
найти. Не будучи исправным налогоплательщиком, российский средний класс
образца 90-х сам лишил себя бюджетного тылового прикрытия.</p>
<p>В сентябре 1998 года я находился в Нижнем Новгороде. В областном и
районном судах, испытывая терпение работниц канцелярии, все пытался
выяснить: сколько менеджеров (администраторов, рекламных агентов и пр.)
оспаривают свое увольнение и требуют восстановления на работе? "Справок
не даем" - таков был самый казенный из ответов. "Эти люди по судам не
таскаются" - таков был самый откровенный. Да, представители среднего
класса, люди образованные, грамотные, хотя бы однажды листавшие КЗоТ,
принимали хозяйский пинок с покорностью овец, ведомых на заклание.
Потому что по закону многим из них ничего не полагалось: трудовой
контракт расторгался устно, ибо устно же - о баснословные времена! -
был заключен. Последнюю (доавгустовскую) зарплату работодатели
добросовестно зажимали, а взыскивать с должников по договорам,
скрепленным только честным словом, даже наш суд, самый гуманный в мире,
как-то еще не приспособился.</p>
<p>Правовая незащищенность тех, кто служил по найму, кажется, только
тогда и попала в поле общественного внимания. Кризис сделал ее вопиюще
наглядной. Выяснилось вдруг, что деньги - те, что дороже договора,
скрепленного подписями и печатью, - не гарантируют их обладателям ни
социальной стабильности, ни твердого общественного статуса, ни
самоуважения в конце концов. Такова была плата за теневое, по сути,
существование, позволяющее декларировать отнюдь не все доходы и
создающее особый - "черный" - средний класс, то и дело теряющий почву
под ногами. Эта уязвимость со всех сторон, эта недоступная постороннему
взгляду приниженность при внешнем благополучии были в ту пору
неотвязными спутниками банковских служащих, рекламных агентов,
сотрудников туристических фирм и их бесчисленных коллег. Дефолт сделал
явственным прежде не столь заметное, а скорее просто не замечаемое
"самообслуживание" среднего класса, когда преуспевание одного было
условием и верным залогом преуспевания другого. В этом заповеднике, где
широким массам населения делать было нечего, царила гармония между
изысканным спросом и достойным его предложением. Ты мне - я тебе. И все
были довольны. После дефолта проявилась взаимность обратного свойства:
чем хуже дела у тебя, тем хуже и у меня. Когда, например, случился
обвал в туристическом бизнесе, выяснилось, что, кроме братьев по
классу, потерявших возможность слетать в Ниццу на уикенд, владельца
турфирмы поддержать рублем некому. Социальная изоляция. Не то чтобы
ранее ее не было вовсе, просто в те дни она стала нагляднее.</p>
<p>Что-то подобное, но, конечно, не в столь серьезных масштабах может
повториться и теперь. Да, уход от налогов ныне не носит повальный
характер, да, зарплата в конвертах постепенно становится анахронизмом,
но, пока это все не изжито, среднему классу на финансовый кризис неча
пенять. Этот кризис дан ему в испытание. А отдельным его представителям
- и в наказание. В общем, что там ни говори, средний класс опять
проходит проверку на выживаемость. По тому, как он эту проверку
пройдет, мы сможем судить не только о нем, но еще и о том, насколько
обустроилась среда - экономическая, правовая, социальная - для его
нормального обитания. <br>
</p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".