Комментарий
3 Сентября 2009 16:12

Степень отчаянья

Максим Кононенко публицистМаксим Кононенко

Максим Кононенко
публицистМаксим Кононенко
<p>В сентябре 2004-го мы с женой приехали в акушерский центр на какое-то очередное обследование, жена была беременна. Мы паркуемся около этого центра, и я слышу по радио «Эхо Москвы» - там идет какая-то утренняя рекламная передача рекламная, тогда ещё не было «Разворота - ведущий вдруг говорит: «вот принесли нам сообщение о том, что в осетинском городе Беслан неизвестные люди захватили школу во время линейки.<br />
<br />
Тогда я работал главным редактором «Дни.ру», и  всю неделю до этого мы писали о взрывах двух самолетов и возможных версиях. Потом был теракт на Рижской. Это все очень спрессовано было, на протяжении нескольких дней друг за другом, поэтому восприятие, как говорил Майк Науменко, было обострено.<br />
<br />
Я немедленно позвонил в редакцию, и сказал, что нужно  обращать внимание на происходящее в Беслане. Причем неизвестно не было ничего:  ни сколько там людей, ни что за люди, ни вообще, что творится, но очевидно было, что перед нами – большая история, потому что, опять же, параллель выстраивалась очень простая: Норд-Ост.  Перед Норд-Остом тоже были отвлекающие теракты, взрыв около Макдональдса на Юго-западной.<br />
<br />
Мы не то, чтобы ждали того, что произойдет что-то большое, мы были к этому готовы бессознательно. Когда появилось первое сообщение из Беслана, то сразу же стало очевидно, что вот эта история будет очень важной.<br />
<br />
Рыков быстро поднял сайт «Война.ру» , у него был такой  специальный домен, который использовался в случае конфликтов. Идея была до гениального простая: одна страница, на которую транслировался дайджест ссылок на все новости по теме. Смысл её был в чем  – когда начинается какое-то важное событие, не выстроенное по медийному плану, в первые часы существует информационный вакуум:  то есть неизвестно ничего, но спрос на информацию колоссальный.  Все уже поняли, что происходит что-то из ряда вон выходящее, и все хотят узнать, что там происходит, но новостей никаких нет. «Уронить» дайджест было фактически невозможно: сама по себе страница ничего не весит и может выдержать огромный наплыв посетителей.<br />
<br />
«Война.ру» на второй день стал самым популярным сайтом в русском интернете. <br />
<br />
Понятное дело, что весь первый день шел дым из ушей, выяснялись подробности. На второй день все стало очень походить на Норд-Ост. Я очень хорошо помню Норд-Ост, потому что, когда произошел этот теракт, у меня случилась почечная колика, и я весь Норд-Ост не спал из-за ужасных болей. Я круглосуточно сидел у телевизора, переключая каналы, и транслировал все, что там происходило в «жж». Это был некий прообраз «Войны ру». Тогда многие люди брали  информацию о происходящем именно из моего жж.<br />
<br />
В первый день Беслана была чудовищная информационная пустота, в которой  мог каждый написать все, что угодно, и этому поверят. Во время аварии на Саяно-Шушенской ГЭС было по сути то же самое: поэтому появились все эти флеш-мобы про «они там стучат», «давайте открывать плотину» и т.д.. Полный информационный вакуум, никто не знает, что происходит. <br />
<br />
Дальше информация по крупицам собирается, на место событий приезжают журналисты, и начинается вот самая страшная стадия во всех историях с заложниками – это ожидание.<br />
<br />
Второй день был не менее сумбурным: приезжают  какие-то люди, проводятся какие-то переговоры, вроде новостей много, но ничего радикального не происходит.<br />
<br />
Потом, на третий день – штурм, слишком все неожиданно началось. Я поехал брать интервью у Алсу. Мы с ней сидим в офисе «Реал-рекордс», разговариваем, перед нами висит большой телевизор, на котором вдруг начинается стрельба – эфир же был, прямой эфир – вдруг начинают выносить каких-то мертвых детей… А я не осознаю, что происходит штурм: никто ведь не объявляет, что сейчас начнется штурм.  Все сидят на ножах. Вокруг разлита тягучая такая тоска: там «заложники, заложники, сидят, им не хватает воды». Вдруг начинает штурм, которого все ждали, и ты не понимаешь, что происходит. Вдруг откуда-то начинают нести раздетых, раненых детей. А мы сидим, разговариваем и постепенно осознаем, что на самом деле происходит.<br />
<br />
Третья часть развития сюжета очень была похожа на Норд-Ост.  Похожа осознанием ужасности происходящего, уже постфактум. Потому что, как было с Норд Остом: нам сказали «Произошел штурм, все захватчики убиты, погибло 30 человек». Ура, слава Богу! Я тогда сутра писал восторженные посты о том, что я куплю сейчас флаг России, повешу перед домом и т.д. А потом, начинаются подробности: на самом  деле не 30, а 50, не 50, а 60, не 60, а 70, 80, 150 – и эта цифра растет в течение дня.<br />
<br />
Так это было и во время  Беслана: начался штурм, мы видим, что дети бегут, значит, дети освобождены. А потом вдруг выясняется постепенно, что на самом деле там погибло  огромное количество людей, которые  даже не успели выйти, которые в этом спортзале сгорели.<br />
<br />
Мне кажется, за всю мою жизнь 3-е сентября 2004 года было самым страшным днем в истории страны. Когда все– от самого последнего человека на улице до президента, который тоже не знал, что говорить – вдруг осознали, что вообще-то настал конец. 180 детей гибнут в прямом эфире, на глазах у всей страны, и никто ничего не может поделать. Очень многие тогда почувствовали, что России больше нет, состояние полной потерянности было повсеместным.<br />
<br />
Вот Марина Литвинович все страдает, что мы все как-то быстро забыли Беслан. Но мне  кажется, что это трагедия такого масштаба, что  человек её пытается забыть, вычеркнуть память об этом. Но подсознательно, конечно, у всех людей Беслан все равно внутри остался: как они сидели и смотрели по телевизору краем глаза, как там 180 детей сгорают заживо. Поди такое забудь.<br />
<br />
Но вместе с тем, мне видится странной вся деятельность по поводу розыска  виновных, какие-то следствия, комитеты эти.  Не знаю, может, для родственников погибших это важно, но я до сих пор уверен, что правильно написал про матерей Беслана, о том, что, мне кажется, лучше родить новых детей, чем заниматься поиском правды. Все на меня ополчились тогда, а ведь я и с этими матерями как раз общался и им говорил это в лицо, и они соглашались.<br />
<br />
И на самом деле очень  многие из них так и поступили. Потому что, ну нельзя вернуть ребенка, что бы ты ни делал. Можно родить нового, если есть возможность, или усыновить. А все вот эти  поиски, кто какой приказ отдал  – это бессмысленно на самом деле: они все равно ничего не вернут вспять, только все разбередят.<br />
<br />
В Беслане на самом  деле виноваты все. Поголовно вся страна. Это могло бы быть консенсусным решением, если бы все взяли и сказали – да, в этом виноваты все – коррупция, бардак, что террористов пустили, что вообще довели ситуации до терроризма, что террористов довели до того, что они убивают детей, что спецслужбы сгнили, что операция была не подготовлена и вообще не пойми, что там происходило.<br />
<br />
Может быть, поэтому Беслан стал точкой невозврата. И после этого ситуация как-то начала улучшаться. Все-таки то, что сейчас со страной происходит, ни в коей мере нельзя сравнивать с той степенью абсолютного отчаяния, которая была тогда. Потому что тогда было полное ощущение, что нашей стране конец, что мы все, мы как государство, общество, люди больше не можем ничего.  <br />
<br />
К счастью, это оказалось не так.</p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".