Комментарий
27 Августа 2010 11:09

Страна невыученных уроков

Олег Реут политолог, кандидат наукОлег Реут

Олег Реут
политолог, кандидат наукОлег Реут
<p>Чуть более месяца остаётся до завершения выборной кампании в полностью обновлённый парламент Киргизии. В предлагаемом материале мы попытаемся рассмотреть не собственно ход реализации предвыборных сценариев, а принципиальное устройство, по которому высший законодательный орган скоро начнёт функционировать. Мы постараемся не обсуждать революционность столь резкого перехода к парламентской форме правления в этой центральноазиатской стране. Обратим внимание на три структурных фактора, неизбежная актуализация которых уже заложена в дизайне национально-государственного управления в постреволюционной Киргизии.<br />
<br />
<strong>55 из 120 депутатских мест <u>буду</u>т зарезервированы за оппозицией</strong><br />
<br />
По одобренной на референдуме 27 июня 2010 года конституции партия-победитель может занять максимум 65 мест в парламенте, даже если получит подавляющее большинство голосов избирателей. Таким образом, практически реализуется идея о верхнем пороге представительства ведущей партии в парламенте.<br />
<br />
Но давайте зададим вопрос о том, сможет ли <em>реальная</em> оппозиция получить формально предусмотренные нормой высшего закона страны депутатские мандаты. Кто ещё полгода назад выступал оппонентами тех лиц и политических сил, которые сегодня представляют власть в Бишкеке? – Совершенно верно, это были находящиеся в тот момент времени на политнебосклоне правители во главе с президентом К. Бакиевым. Можно обсуждать, в какой степени их собственное восхождение или приближение к политическому олимпу сопровождалось бедами непрозрачных выборов, грубым привлечением административного ресурса, взаимозависимостью финансовых и информационно-пропагандистских возможностей и, конечно, стратегическим видением по усилению династичности и клановости тогдашнего режима. Но куда растворились идейные сторонники К. Бакиева теперь? И почему столь стремительно?<br />
<br />
Очевидно, что они не покинули страну вместе с изгнанным президентом. Однако на политической арене не возникли те партийные собрания, которые бы разделяли и поддерживали идеи, господствовавшие в правящем классе в течение последних лет. При этом принципиально важно отметить, что нынешние правители сделали ставку на победу не только над вчерашними врагами, но и над врагами врагов. Иначе невозможно объяснить решение по лишению как статуса экс-президента, так и неприкосновенности в отношении А. Акаева.<br />
<br />
Подобная зачистка политического поля автоматически превращает сторонников Акаева и Бакиева во внесистемных игроков. Она не только излишне маргинализирует их, выводя за границы системного оппонирования, но и допускает во всех смыслах неприятную ситуацию, при которой соратники свергнутых президентов будут вынуждены организовываться за пределами внешне легитимных оппозиционных образований. Эта потенциальная «Другая Киргизия» не будет самоучреждаться и в дальнейшем направлять «на рассмотрение» свои программы в официальные органы власти. Она будет опираться на технологии и практики тех же самых революционно-уличных «разносов», которые киргизские избиратели могли наблюдать весной 2005 и 2010 годов.<br />
<br />
Установочная функция оппозиции на деятельность, направленную исключительно на повышение благосостояния общества, обеспечение его гражданских и политических прав и поддержание его безопасности, будет лишь канализоваться на протест против теперь уже избранной власти. Прежде всего, власти в парламенте. Эта реальная оппозиция, со временем обоснованно заявив о необходимости, например, решительной демократизации страны и всех институтов государства, о дебюрократизации властных структур, об обеспечении честной выборности властей всех уровней, будет соответствовать новым ожиданиям электората о так почему-то и ненаступившем уничтожении «незаконной традиции» революционного преемничества.<br />
<br />
55 депутатских мест получит назначенная самими властями оппозиция, которая таковой не будет являться по определению. Идея сущностного и деятельного противопоставления правительственному курсу окажется сведена на нет. Конечно, эти депутаты-оппозиционеры какое-то время будут играть свои имитационные роли в национальной политической системе. Но они не будут самостоятельными политиками, выступающими за нормализацию политического процесса посредством ротации партий у власти. В такой ситуации ожидание чувствительного проявления предпосылок внутриполитического кризиса становится лишь вопросом времени.<br />
<br />
<strong>Правительство <u>будет</u> полностью подотчётно парламенту</strong><br />
<br />
В конце июля глава временного правительства произнесла: «<em>У нас должна выработаться культура договороспособности, для чего может потребоваться несколько циклов. Бардак [в парламенте], конечно, будет, но лучше пусть будет там, чем на улице</em>». Упоминание «циклов» – весьма противоречивый тезис, т.к. оставляет неясным, что именно имела в виду г-жа Р. Отунбаева. Электоральные циклы, предполагающие отсутствие внеочередных парламентских выборов или циклы дискуссий по формированию правящей коалиции? Если второе, то Бишкеку стоит внимательным образом изучить событийно насыщенные украинские практики.<br />
<br />
Априорно ориентируясь на необходимость коалиционных соглашений с другими политическими силами, партия-победитель национальных выборов должна использовать разнообразные, но при этом работающие политические институты. Парламентская форма правления раскрывает свою эффективность не в момент ночного подсчёта голосов и не в ситуации результативных утренних консультаций лидеров партий, а при наличии системных институциональных возможностей. Сегодня же на глазах киргизских избирателей в фактически зачищенную «под ноль» систему – без партийного строительства, без независимых СМИ, без фактического опыта парламентаризма, без местного самоуправления – имплементируется одиноко стоящий институциональный элемент, от которого должно абсолютно зависеть будущее правительство.<br />
<br />
Сложившийся институциональный вакуум, наверняка, со временем будет преодолён. Но пока этого нет, неизбежны попытки смещения правительства путем разнообразных парламентских комбинаций и вынесения вотумов недоверия премьеру. Отсутствие работающих институтов окажется особенно опасным, если внутри парламента начнётся процесс структурной рефрагментации. На характеристики партийных фракций будут «накладываться» маркеры, относительно устойчиво отражающие этнонациональные и территориально-общинные интересы.<br />
<br />
С одной стороны, вполне объяснимо, почему партийные организации не учитывают, например, условное разделение страны на север и юг. Но с другой – игнорирование обостряющихся конфликтных реалий вынуждает одинаково легитимных парламентариев начинать вести <em>политический</em> спор о демократических принципах представительства для этнонациональных и территориально-общинных групп.<br />
<br />
Современная сравнительная политология учит, что отношение к принципам демократии не является пунктом разногласий между правящими и оппозиционными партийными силами. Однако уже внутри избранного парламента сам принцип представительства будет вынужденно обсуждаться и дискутироваться. Признавая за высшим законодательным органом безусловное право быть местом для дискуссий, стоит обеспокоиться судьбой премьера и всего кабинета. С самой первой коалиции премьер и его кабинет будут вынуждены действовать не только по указанию соответствующих партий, но и с обязательной оглядкой на организацию всего общенационального политического сословия, которое, напомним, ещё долгое время будет испытывать комплексы институциональной неразвитости.<br />
<strong><br />
Президент <u>будет</u> исполнять церемониальные функции</strong><br />
<br />
Универсальное для любой современной политической системы правило фиксирует, что «уровень полномочий должен соответствовать уровню легитимности». Если законодательная власть полностью сосредоточена в парламенте, а премьер выступает монопольным главой исполнительной власти, то президенту остаются исключительно представительские функции. Потребности в высочайшей легитимации через всенародные прямые выборы нет никакой. При ситуации, когда сосуществуют всенародно избранные парламент и президент, возникает высокий риск того, что, будучи в равной степени легитимными, эти властные институты будут неизбежно вступать в сложно разрешимые конфликты между собой.<br />
<br />
Уровень указанного риска предсказуемо снижается только при двух обязательных условиях. Или политический режим намерено и поступательно приобретает черты авторитарного (или даже тоталитарного), или президент является единоличным лидером партии, которая доминирует в парламенте. Но рассматриваемый нами дизайн политического устройства Киргизии вроде бы не ориентируется на скорый отход от демократически заявленного целеполагания, а гарантированное конституцией представительство оппозиции в парламенте исключает системную конфигурацию с так называемой партией власти. Политическая монополия законодательно ограничивается искусственными мерами (но не запретом на деятельность устоявшихся или создание новых партий). Тогда какой резон иметь очень сильного президента?<br />
<br />
Властные взаимоотношения потенциально ещё более запутываются, т.к. статья 64 конституции предусматривает, что президент «<em>назначает и освобождает от должности членов правительства – руководителей государственных органов, ведающих вопросами обороны, национальной безопасности, а также их заместителей</em>». Вместе с тем, статья 84, регламентирующая общий порядок создания правительства, не упоминает об особом статусе глав (и их заместителей) в этих ведомствах.<br />
<br />
Фактически вооружённые силы выводятся из подчинения правительства, а точнее – тех партийных сил, которые всё-таки смогут сформировать работоспособный коалиционный кабинет. Получается, что в нормативном отношении президент не так уж и слаб. Более того, у него оказываются весьма значительные законодательные полномочия. – Известно, что в парламентских республиках они, как правило, ограничиваются правом вето на принятые парламентом законы. При этом использование данного права автоматически выводит президентскую власть на яркий медиа-свет, т.к. росчерком пера одного человека блокируется обоснованное, консолидированное и поэтапно принятое решение парламентариев. И тут проявляется важнейшая деталь. Если вето преодолевается простым большинством (в рассматриваемом случае – 61) депутатских голосов, то оно носит <em>отлагательный</em> характер. Не страшно. Но в Киргизии не поскупились: нужно две трети, а именно 80 голосов, из которых, очевидно, минимум пятнадцать должны «поступить» от парламентской оппозиции.<br />
<br />
В ситуации конфликта парламента и президента последний вынуждено пойдёт по пути отклонения всех политически неудобных ему, но принятых парламентом законов, а их отсутствие будет компенсировать указами, право издания которых опять же закреплено в обновлённой киргизской конституции. Формула «указ – тот же закон, только иначе принятый» будет продолжать действовать, и хорошо, если это затронет лишь вопрос, например, о присутствии конкретного министра обороны на конкретном заседании правительства.<br />
<br />
Всё вышеперечисленное волей или неволей подталкивает нас к выводу о том, что одобренная на референдуме конституция разрабатывалась в чрезмерно «адресных» политических условиях. Затачивалась под существующие межличностные отношения, а не ориентировалась на долгосрочное развитие национальных политических институтов. Глава временного правительства примерила под себя регалии президента, а наиболее близких соратников снарядила поучаствовать в выборах во главе идеологически близких партийных структур.<br />
<br />
Таким образом, поспешно пройдя этап конституционного строительства, победители второй тюльпановой революции, сами того не замечая, демонстрируют неответственность за судьбу отчизны. Кто-то пытается подгрести под себя должностные полномочия. Кто-то высчитывает момент неминуемого открытия «окон возможностей». Кто-то проявляет равнодушие, полагая, что сможет поправить ситуацию уже потом, имея депутатский мандат. А кто-то просто не задумывается над складывающимися политическими практиками, не уча уроки сравнительного парламентаризма. Вот уж, право, не избежать уместного повторения сентенции В. Ключевского об отечественной истории, которая «не учительница, а надзирательница».</p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".