Статья
29 Мая 2012 19:14

Страсти и интересы

<p>Хиршман реконструирует интеллектуальный климат XVII-XVIII веков, чтобы прояснить трансформацию, в ходе которой преследование материальных интересов стало играть важную роль в сдерживании человеческих страстей.</p>
Комментарии экспертов
<p>Американский экономист Альберт Хиршман за свою долгую жизнь стал автором великого множества исследовательских работ. Однако, как у всякого энергичного человека большую их часть составляли тесты, актуальность которых была приходящей из-за того, что писались они либо как «вопрос», либо как «ответ».</p>
<p>«Страсти и интересы», небольшое эссе-исследование написанное им в <nobr>1977-ом</nobr> году и изданное в <nobr>2012-ом</nobr> в России в рамках издательской программы Института Гайдара, стало едва ли не первой его книгой, которая носила вневременной исследовательский характер. Это роднит его с другой работой Хиршмана, «Риторика реакции». При этом, также как и в «Риторике...», в «Страстях и интересах» Хиршман по преимуществу сосредотачивается на истории экономической, политической и философской мысли Нового времени и, так же как в «Риторике...», основным сюжетным контуром тут служит эволюция идеи.</p>
<p>Хиршман рассматривает, как из недостойного и в общем если и не порицаемого, то презираемого обществом занятия, коммерция превратилась в уважаемое и привлекательное дело. Несмотря на то, что стиль изложения материала Хиршманом и без ограничений, накладываемых переводом Дмитрия Узланера, достаточно сложно назвать «увлекательным» или «заразительным», «Страсти и интересы» можно назвать динамичной книгой.</p>
<p>Начиная с момента, когда Европа понимает, насколько неубедительными оказываются религиозные доводы для обуздания порочных человеческих страстей, интеллектуальная элита начинает поиски того, что бы могло или сократить урон от них для общества или хотя бы привести европейца, только что вышедшего из затяжного Средневековья, в некоторое внутренне равновесие, при котором природные свойства человека не оказываются препятствием для дальнейшего развития цивилизации.</p>
<p>Если сначала интеллектуалы ищут спасения в других страстях, а следом — в доводах рассудка, то вскоре и те, и те оказываются несостоятельными по отдельности. И в какой-то момент, после непродолжительных дискуссий, выход оказывается найден в безобидной идее обогащения. И хотя сейчас «безобидность» страсти (и одновременно интереса) к богатству вызывает ироничную улыбку, то в XVIII веке Френсис Хатчесон реабилитировал его через изоляцию порока алчности от тихой и спокойной страсти к обогащению, через рациональность индивидуума. Собственно, к этому моменту вопрос о том, почему надо любить деньги, был решен, но вот его моральное обоснование оставалось несколько шатким.</p>
<p>Об этом, если абстрагироваться от содержания и приложить шкалу накопления капитала в Европе и вся книга Хиршмана. Философы нового времени разрабатывали моральные оправдания капитализма, а в ответ, капитализм поддерживал их гуманистические идеи, распространяя мысль о подавлении устремлений к насилию и тирании, подменяя её страстью к накоплению и свободой трате денег. Когда на страницах работы Хиршмана (в цитатах из Монтескье) появляются евреи с изобретением векселей, как способа обойти преследования со стороны аристократов, мы уже принимаем все аргументы Хиршмана.</p>
<p>На выходе, очень качественная и наукоемкая агитация в пользу капитализма.</p>
<p><strong>Альберт О. Хиршман, «Страсти и интересы. Политические аргументы в пользу капитализма до его триумфа», М.: Издательство Института Гайдара, 2012 — 200 с.</strong></p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".