События года

Комментирует:

Михаил Ремизов Президент Интитута Национальной стратегии

России необходимо найти точки роста. Самым логичным был бы вариант индустриализации, диверсификации экономики на первом этапе с опорой на ТЭК как базовую отрасль. Чрезвычайно актуальна индустриализация внутри самого ТЭКа. Прежде всего, в том направлении, о котором вчера сказал президент – в направлении более глубокой переработки сырья, природного газа, сырой нефти, развития нефте- и газохимии. Там действительно можно создавать продукты передела, которые увеличивают нормы прибыли на порядок.

К сожалению, наши крупнейшие сырьевые корпорации, такие как «Газпром» или «Роснефть», в крайне недостаточной степени развивают именно это направление. Когда мы смотрим на реальные приоритеты государственной политики, а не на риторику, то возникает ощущение, что в планах этого даже и нет. Я вижу, что наша геоэкономика по-прежнему остаётся геоэкономикой трубопроводов, которые, на мой взгляд, являются скорее атрибутом экономики и энергополитики вчерашнего дня, то есть важным, но не тем, на что надо делать новую ставку.

Когда мы за огромные деньги с огромными политическими усилиями пытаемся продавить эти два проекта ориентировочно на 60 миллиардов кубометров газа вместо того, чтобы меньшие деньги вложить в нефте- и газохимию, что избавит нас вообще от необходимости в этих трубопроводах и позволит совершить скачок в степени переработки, то есть скачок в индустриализации ТЭКа, остаётся лишь разводить руками.

Правда, должен сказать, что это направление, включая создание новых видов топлива, энергоэффективность, учтено в комиссии президента по модернизации. По крайней мере, из того, что прозвучало в течение этого года, складывается впечатление, что это интересует власть, и она видит в этом потенциальное и серьёзное направление роста.

Кроме того, есть другие базовые отрасли. Одна – это ТЭК, а есть другие базовые отрасли, которые категорически нельзя терять и которые необходимо спасать практически любой ценой. На мой взгляд, это такие отрасли, как самолётостроение, в том числе гражданское, судостроение и с некоторыми оговорками автомобилестроение. Если говорить о самолётостроении, то прекрасный пример – Бразилия, которая почти с нуля создала конкурентоспособную продукцию мирового уровня: и корпорацию, и продукт. Хорошо то, что эти приоритеты остаются в списке приоритетов премьера, но плохо то, что в этот список они вошли уже давно (пару лет назад, это не так мало), а положительных результатов пока практически нет.

Павел Данилин политолог

Главным трендом текущего года стало признание очевидного – того, что наша экономика отстаёт, мы в целом страна отстающая. Это грустное признание, но самокритичность гораздо лучше, чем самоуспокоенность. Когда Медведев говорит о модернизации, он открыто признаёт, что мы в своём развитии настолько отстаём, что необходимо говорить уже не о плановом развитии, а именно о модернизационном развитии.

Естественным образом разговоры о модернизации возродили ряд призраков нашей совместной истории, причём возродили их вне зависимости от их реальной значимости и совершенно вне зависимости от их отношения к современности. К сожалению, мы не анализируем] опыт петровской модернизации и сразу же говорим об опыте сталинской модернизации, при этом также игнорируя опыт модернизации при Александре III.

Из последнего дискурса у нас сложилось представление лишь о двух способах модернизации – это модернизации сталинского типа и провалившаяся попытка модернизации системы, предпринятая Гайдаром. В целом, оба пути никакого отношения к современности не имеют и к современности не приложились, однако мы обсуждаем их, как будто это какая-то реальность. Тем самым происходит во многом забалтывание самой идеи модернизации.

Интервью президента федеральным каналам показало, что многие, в том числе и представители медиакратии, не понимают и вообще не видят способов ненасильственной модернизации. Судя по вопросам, которые задавали Кулистиков, Добродеев и Эрнст Медведеву, все они считают, что модернизация может быть исключительно насильственной. И это очень серьёзная опасность, потому что эти люди транслируют своё восприятие и на массы общества, и на элиты в том числе. И в элитах представление о ненасильственной модернизации так и не сложилось.

Это очень серьёзная проблема, потому что нельзя входить в модернизацию, когда значительная часть общества ожидает от тебя каких-то кровопролитий – при том, что общество в целом не готово даже к минимальному кровопролитию, общество вообще не готово к жертвам, что, между прочим, демонстрируют казусы с Дымовским с одной стороны и трагедия с «Хромой лошадью» с другой стороны. Общество в принципе не готово и не приспособлено к тому, чтобы испытывать и переносить жертвы. Это очень серьёзная проблема, которая выявилась в конце года.

Помимо этого, та же «Хромая лошадь» или Саяно-Шушенская ГЭС продемонстрировали чудовищную безответственность бюрократии практически на всех уровнях, начиная с рядового пожарника, который приходит и подписывает бумажки, до их начальников, которые прекрасно знают, что за взятки делается всё что угодно, и при этом сохраняют совершенно невыполнимые технические регламенты, которые только провоцируют и поощряют коррупцию.

Это тотальная безответственность и нежелание в принципе соответствовать моменту – это грандиозный тормоз, в том числе и для модернизации. Говоря о модернизации, мы понимаем, что в первую очередь мы столкнёмся с необходимостью модернизации кадров. Именно кадровая проблема встанет в первую голову. Это будет очень серьёзный вызов для Медведева в следующем году.