Визит главы правительства Турции

Комментирует:

Андрей Кобяков экономист

Нефти много не бывает для мировых рынков, и в этом смысле решение строить альтернативные нефтепроводы, такие как Самсун-Джейхан - это вопрос в удобстве её транспортировки. Интерес Турции стать транзитной страной очевиден, и мне кажется, что Турция здесь избрала правильную тактику, поскольку в свои проекты, которые каким-то образом конкурируют с российскими планами, она просто втягивает российскую сторону в качестве участника. Это уже не первый случай. Мы знаем, что есть аналогичные договорённости в газовой сфере.

Для России в этом есть определённая возможность, связанная с географической диверсификацией наших компаний, которые всё в большей степени становятся транснациональными. И выход в эту фазу скорее полезен, чем вреден, хотя, несомненно, контроль над этим проектом в данном случае отнюдь не полностью будет в руках России. Но мне кажется, что это лучше, чем постоянно находиться в некой экономической войне в этом регионе, не имея союзников. Я думаю, что ставка на союзничество с Турцией в данном случае оказывается вполне оправданной.

Вопрос сроков строительства ветки Самсун-Джейхан связан скорее с геополитикой, потому что долгое строительство Баку-Джейхан связано с нестабильностью, отсутствием политических договорённостей по этому вопросу, перетягиванием каната и т.д. Само по себе строительство трубопровода может оказаться достаточно быстрым, потому что здесь речь не идёт о таких длинных маршрутах, каким был в советское время нефтепровод «Дружба». Это отнюдь не расстояния во многие тысячи километров, которые надо преодолевать. Это достаточно короткие маршруты. Вряд ли в рассматриваемом проекте придётся делать какие-то сложные туннели в горах. Я думаю, что иначе он был бы просто несостоятелен как проект. Думаю, что проложить трубопровод можно в достаточно короткие сроки по примеру Туркмении и Казахстана, которые быстро организовали соответствующие трубопроводы в Китай.
 

Максим Минаев ведущий эксперт Центра политической конъюнктуры

Турция выступает в качестве важного субъекта в региональной коньюнктуре на Кавказе и Средней Азии. Ее потенциал будет постепенно нарастать, тенденция сохраниться до 2012 года. Это связано с тем, что Турция не самостоятельна в своих действиях, ее политика во многом связана с позицией США в этих регионах. Общий формат двустороннего взаимодействия  между Вашингтоном и Анкарой,  были заложены в ходе визита Обамы в Турцию в апреле 2009 года.

Сегодня Турция выполняет роль такого чернового игрока, который своими действиями реализует на предметном уровне инициативы, которые соответствуют национальным интересам Соединенных Штатов. Речь идет о нормализации диалога с Армении и вовлечении в переговорный процесс по Нагорному Карабаху.

Речь идёт и об упрочнении присутствия США в Средней Азии. Иллюстрацией этого процесса стала сделка по базе «Манас» между США и Киргизией. Важной деталью этого соглашения, которая перечеркнула предшествующие договорённости между Москвой и Бишкеком, стало то, что все основные финансовые потоки киргизской стороне для сохранения этой транзитной базы будут осуществлены через Турцию.

Я думаю, что на этой неделе предстоит начало рассмотрения вопроса в Армении о ратификации и признании окончательного протокола, восстановлении двусторонних отношений. После того, как этот вопрос будет закрыт, Анкара, по всей видимости, сможет более агрессивно выступать по тематике Нагорного Карабаха. Теперь у неё есть возможность двусторонней игры. Раньше они могли ориентироваться только на Азербайджан, теперь они могут играть и с тем, и с другим субъектом. И здесь они фактически вклиниваются между Россией и этими игроками. Раньше процесс во многом контролировался Москвой в одностороннем порядке. Таким образом сохраняется линия по расширению при переменном влиянии на Среднеазиатском направлении.

Кроме упомянутой базы «Манас», Турция может быть вовлечена в планы США по созданию ещё одной военной базы на территории либо Узбекистана, либо Таджикистана. Она может быть посредником в переговорном процессе, особенно если речь будет идти об Узбекистане. Также я не исключаю и прямого участия турецких контингентов в поддержании инфраструктуры такого объекта, если он будет создан. То есть уровень влияния будет нарастать.

С одной стороны, свою роль в этом процессе играют США, но одновременно нельзя сбрасывать со счетов и субъекты самой Турции. И президент, и премьер-министр Турции – это политические лидеры, не скрывающие своих амбиций. Именно в регионе тюркских государств они претендуют на роль лидеров. Более того, у них есть стремление к наращиванию своего потенциала на Ближнем Востоке, в процессе ближневосточного мирного урегулирования. То есть, в общем-то, здесь всё сводится к постепенному утверждению за Турцией статуса полноценного регионального лидера, который по определённым вопросам сможет активно соперничать и конкурировать с Москвой.

Что касается энергетических планов России, то, на мой взгляд, Турция постарается балансировать между Россией и ЕС. Её позиция и линия поведения менее очевидна, чем по постсоветскому треку. Формально как основной транзитёр она может выступать в рамках реализации проекта «Набукко», но основным препятствием для полноценного участия в этих планах, которые поддерживаются США, является то, что у Турции нет гарантий в отношении её интеграции с ЕС. И пока эти гарантии не появятся, для Анкары невыгодно действовать в одностороннем курсе по удовлетворению интересов Брюсселя, потому что они ничем не подкреплены. Турецкое политическое руководство во многом ориентировано на мышление «ты мне - я тебе».

По всей видимости, ответных уступок со стороны ЕС не последует, потому что за позицией Брюсселя стоит мнение Парижа и Берлина, а Меркель и Саркози категорически против включения Турции в состав ЕС. Я думаю, это главное условие для нашего диалога с Турцией по энергетическим вопросам. Это, конечно, не означает, что Турция может активно пойти на сближение. Тем не менее, полноценной поддержки проекта «Набукко», в условиях когда Москва фактически смогла добиться завершения проекта «Северный поток» и движется в том же направлении по «Южному потоку», здесь не будет.

К тому же здесь важную роль играет Азербайджан, содействуя тому, чтобы Турция активно контактировала с Россией по энергетическим вопросам. Речь идет о приобретении Москвой большого количества газа, который будет использоваться для поставок в Европу. Плюс, позиция Азербайджана по Карабаху. Там не всё понятно, пока Баку очень нервно реагирует на диалог между Анкарой и Ереваном. Это тоже будет способствовать тому, что Турции придётся действовать более осторожно в политико-экономическом диалоге с РФ.

Конечно, здесь есть возможности для взаимодействия. Более того, в случае получения соответствующих гарантий турецким руководством со стороны России, Турция может последовательно вернуть или пойти на постепенное уменьшение активности по теме «Набукко», что соответствует российским интересам, несмотря на то, что она находится в этом направлении под жёстким давлением США. Вероятно, что национальные интересы Анкары будут превалировать над контролируемыми действиями со стороны Вашингтона.