Переговоры с канцлером Австрии

Комментирует:

Борис Кагарлицкий директор Института проблем глобализации

На переговорах с европейскими странами основным вопрос является энергетика. Это даже не европейский приоритет, это наш собственный выбор: мы решили стать энергетической сверхдержавой, отсюда и все вытекающие последствия. Но есть один нюанс. Дело в том, что коль скоро мы претендуем на то, чтобы быть энергетической сверхдержавой, причём применительно к Европе стать основным фактором энергообеспечения, то приходится брать на себя определённую ответственность, определённые обязательства.

И тут как раз начинается неприятная часть, потому что пока обеспечить эффективную и стабильную с точки зрения европейских клиентов поставку энергоресурсов в России не удаётся. Поэтому возникают все эти проблемы и конфликты. Если мы берём на себя эту роль, то мы должны решить проблемы со своими партнёрами. Проблема не в том, что наши партнёры плохие. Если у нас партнёры плохие, значит мы не можем решить свои проблемы.

Наша способность быть реальной энергетической сверхдержавой зависит именно от того, насколько мы независимы от партнёров и насколько мы можем наладить с ними реальные партнёрские отношения. Неспособность России договориться с Украиной – это не только проблема Украины, это проблема того, как построена российская дипломатия, российская внешняя политика и конкретно двусторонние отношения.

Если говорить о перспективе, то в XXI веке, если речь идёт о том, чтобы стать ключевым поставщиком энергии, тогда основная задача России состояла бы в том, чтобы основные усилия потратить на то, чтобы сформировать технологический потенциал для альтернативных видов энергии. То есть иными словами в любом случае ставка на нефть бесперспективна по многим причинам, начиная с того, что это конечный ресурс.

Физически в земле у России ещё очень много нефти, но дело в том, что разведанная и доступная нефть скоро кончится, и совершенно неочевидно, что ставка на нефть перспективна в плане затрат, которые придется нести, чтобы сделать доступными новые нефтересурсы. Поэтому политика, которую в этом отношении проводит Россия, сегодня неэффективна. Но какая есть – такая есть. Если такая политика проводится, то из неё вытекает целый ряд последствий.
 

Александр Шатилов кандидат политических наук, заместитель генерального директора ЦПКР

Энергетический фактор является определяющим во взаимоотношениях России практически со всеми странами Центральной, Восточной, Западной Европы, за исключением части Южной Европы - Испании, Португалии.

Что касается  Австрии, то она может представлять для нас ценность как страна коридорных возможностей, с которой, в принципе, можно развивать политический диалог, потому что каких существенных противоречий с австрийцами у нас никогда не было.

Исторически взаимодействие складывалось относительно удачно, даже если брать самые, казалось бы, непростые моменты нашей общей истории, вроде оккупации части Австрии советскими войсками после Второй мировой войны. Тогда мы достаточно быстро покинули территорию Австрии, и никаких претензий к нам в этом плане нет.

Австрийское руководство тяготеет к расширению своего влиянию в рамках ЕС. Другое дело, что для этого у неё нет необходимых ресурсов и возможностей. В этом плане партнёрство с Россией может стать для неё определённым подспорьем.

Россия, в свою очередь, тоже нуждается в создании пула союзников в Европе, и здесь страна без особых претензий к России, может пригодиться. Я думаю, что здесь возможен вариант развития ещё политического диалога. Помимо энергетических вопросов и политического диалога, других сфер сотрудничества, если только не брать какое-нибудь культурное и образовательное, тут усмотреть сложно.

Здесь разве что возможно будет попытаться заручиться поддержкой Австрии в продвижении плана Медведева по созданию системы общеевропейской безопасности. Для нас даже такое партнёрство с европейскими государствами среднего уровня по этому вопросу может оказаться достаточно продуктивным.