Статья
20 Ноября 2009 0:00

Язык, истина и логика

<p>Одна из самых издаваемых книг по аналитической философии, обязательный учебник во многих университетах Великобритании и США.</p>
Комментарии экспертов
<p>Работа британского философа Альфреда Айера занимает чрезвычайно важное место в истории современной мысли. Совсем молодой двадцатипятилетний автор написал в 1935 году книгу, которая задумывалась как манифест нового типа философии. Уже через десять лет она стала, по сути, классическим учебником, который в англоязычных странах издавался миллионными тиражами и в обязательном порядке читался студентами, изучающими философию и социальные науки.</p>
<p>Благодаря своей резкой, ясной и лаконичной работе, Айер стал подлинным отцом-основателем того стиля мышления, который получил известность как аналитическая философия. У его истоков стояли такие фигуры как Витгенштейн, Рассел, Мур, Фреге, а также члены Венского кружка, однако именно Айер смог перенести австрийские традиции и идеи на англо-американскую почву, погрузив их в контекст британского эмпиризма. Вероятно, Айера можно считать всего лишь талантливым компилятором, однако подобная оценка была бы, на мой взгляд, весьма опрометчивой. В действительности, Айер был все же вполне самостоятельным мыслителем, заслуга которого заключалась в формировании стандартов интеллектуальной работы для одного из доминирующего направления философии второй половины XX века.</p>
<p>Суть этой философии заключалась в практике изобретения аргументов. Точных, транспарентных и предельно жестких, не оставляющих места для всевозможного нытья и метафизической расхлябанности. Айер был одним из великих отрезвителей философов. Наряду с Рудольфом Карнапом, показавшим в статье «Преодоление метафизики логическим анализом языка» бессмысленность построений Хайдеггера, Айер стремился очистить мышление от спекулятивных категорий и приучить философов к умственной дисциплине. Дальнейший ход развития аналитической философии продемонстрировал, что эти усилия не были напрасными.</p>
<p>Первый тезис Айера сводится к тому, что существует два и только два типа осмысленных суждений. Во-первых, это аналитические суждения, истинные в силу своей логической структуры. К ним относятся все истинные суждения математики и логики, а также осмысленные предложения философии (которые являются «лингвистически необходимыми»). Во-вторых, это суждения, которые могут быть, по крайней мере, потенциально верифицированы, т.е. в отношении которых мы можем предположить конечную процедуру их проверки опытом. Это, в первую очередь, предложения естественных наук. При этом, в отличие от участников Венского кружка Айер допускает, что общие суждения вида «Все люди смертны» также могут быть осмысленными, несмотря на то, что в отношении них конечной процедуры проверки не существует. Объяснение этого пункта можно найти в предисловии ко второму изданию книги, вышедшему в 1946 году, а также в четвертом разделе книги, озаглавленном «A Priori».</p>
<p>Из базовой дихотомии следует, в частности, что все предложения метафизики являются бессмысленными. Данный вопрос Айер разбирает на примере британского философа-идеалиста Брэдли, однако его анализ отлично ложится на сочинения Хайдеггера или Николая Бердяева — на ваш вкус.</p>
<p>Далее Айер раскрывает смысл философствования как аналитической деятельности. Философ не должен заниматься построением дедуктивных систем или формулированием гипотез о наших эмпирических убеждениях. Работа философа сводится к анализу языка, который мы используем для построения своих теорий относительно устройства мира, т.е. в деятельности по прояснению и уточнению форм нашего мышления. Поэтому философия не является конкурентом науки. Хотя большая часть «традиционной философии» была в действительности метафизической, такие фигуры как Локк, Беркли, Юм не были метафизиками. В основном аналитическими мыслителями были также Платон, Аристотель и Кант.</p>
<p>В заключении Айер делает важный методологический вывод: существование школ в философии ничем не оправдано. Плюрализм философской мысли существует лишь из-за отсутствия четких критериев, позволяющих отличать истинные, ложные и бессмысленные суждения. То есть, из-за недостаточного внимания к проблемам языка, которым пользуются философы. Развитие этого постулата позволило англо-американскому миру создать живую философскую традицию, в которой философы словно в античные времена вступают друг с другом в осмысленный диалог, границы и правила которого понятны всем его участникам. И в этом состоит разительное отличие аналитической мысли от так называемой континентальной традиции, где философы напоминают оракулов, ведущих бесконечный монолог перед пустотой.</p>
<p>Характерно, что в России имя Айера остается фактически неизвестным. Если не считать специалистов по истории философии, образованная публика не имеет о нем никакого представления. С одной стороны, это можно списать на издержки советской марксистско-ленинской философии, для которой методология Айера, очевидно, представляла собой некоторую опасность. Такие понятия как «классовое сознание» или «отчуждение», к примеру, легко могли быть разоблачены в рамках его теоретического каркаса как метафизические. Но, с другой стороны, Карнапа в СССР переводили, так что дело, скорее всего, не в идеологических ограничениях.</p>
<p>Мне думается, проблема заключается в основном в том совершенно варварском, неряшливом, бессмысленном типе мышления, который характерен для большинства русских философов. Примитивная метафизика Владимира Соловьева, Семена Франка, Ивана Ильина, безоговорочно поднятая ныне на флаги в качестве национального достояния, не оставляет места для рациональной критики. И потому той интеллектуальной провинции, которой сегодня является Россия, Айер и его традиция были попросту не нужны. Четкость и лаконичность мышления несовместимы с «духовностью», «соборностью» и другими артефактами русского философского фольклора.</p>
<p>Перевод Айера опоздал на много десятилетий. Его появление в 2009 году заставляет задуматься о том, кто является русскоязычной аудиторией этой книги сегодня. Вероятно, ответ состоит в том, что такой аудитории попросту не существует. Те, кто способен понять значение Айера, прочитали его в оригинале много лет назад. Другим он, скорее всего, окажется не интересен. Надежда разве что на студентов, да и тем все же будет полезнее изучать английский язык, чем разбираться в хитросплетениях «аналитики по-русски».</p>
<p>Дело здесь усложняет еще и политика переводчика В.А. Суровцева, который упорно выдумывает новый словарь для русскоязычной философии. Тлеющий уже несколько лет скандал вокруг перевода (а точнее «непереводимости») термина «proposition» может вспыхнуть с новой силой. Вероятно, если бы Суровцев переводил бы Канта, то речь в «Критике чистого разума» шла об аналитических и синтетических «пропозициях» — именно такое впечатление можно составить на основе его интерпретации Айера.</p>
<p>Как бы то ни было, одна из ключевых работ ранней аналитической философии наконец-то доступна на русским языке. Всех доморощенных философов, не читающих на иностранных языках, приглашаю ознакомиться с тем, как мыслят в метрополиях.</p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".