Комментарий
694
10 сентября 2026 17:41
Германия вправо
политологАлександр Рар
политологАлександр Рар
— Победа АдГ в Саксонии-Анхальт — это уже не просто очередной успех правопопулистской партии на региональных выборах, а серьезный политический сигнал для всей Германии. АдГ получила 43,8% голосов и 39 из 83 мандатов в земельном парламенте, остановившись всего в трех мандатах от абсолютного большинства. При этом ХДС, который традиционно является одной из основных политических сил Германии, получил лишь 17,2%.
Главный вопрос теперь заключается не столько в том, сможет ли АдГ получить власть в Саксонии-Анхальт, сколько в том, насколько долго в Германии будет сохраняться политическая «санитарная граница» вокруг этой партии. Формально АдГ пока не располагает необходимым большинством для самостоятельного формирования правительства. Однако сама конфигурация парламента создает беспрецедентную ситуацию: для формирования правительства без участия АдГ необходимо объединение практически всех остальных представленных в ландтаге политических сил.
Особое значение здесь имеет позиция «Союза Сары Вагенкнехт». BSW пока исключает формальную коалицию с АдГ, однако допускает взаимодействие по отдельным вопросам и не исключает модель правительства меньшинства с меняющимся парламентским большинством. Поэтому сценарий прямой коалиции АдГ и BSW сейчас выглядит преждевременным, но политическое взаимодействие между двумя силами вполне возможно. И именно это может стать механизмом, который впервые позволит АдГ реально участвовать в управлении федеральной землей.
Для Фридриха Мерца это также серьезный вызов. Однако говорить о его немедленной отставке было бы преждевременно. Выборы в Саксонии-Анхальт не означают автоматически смену федерального канцлера. Их политическое значение заключается в другом: они усиливают давление на Мерца внутри ХДС и одновременно демонстрируют, что недовольство федеральной политикой все чаще конвертируется в голоса за АдГ. Немецкие СМИ и эксперты уже связывают результат АдГ с недовольством экономической ситуацией, стоимостью жизни, бюрократией и миграционной политикой правительства.
При этом было бы ошибкой сводить успех АдГ исключительно к теме миграции или к росту правых настроений. Здесь присутствует более глубокий кризис доверия к традиционным политическим партиям. Значительная часть избирателей голосует не столько «за АдГ», сколько против существующей политической системы и против партий, которые десятилетиями определяли политическую повестку Германии. Именно поэтому простое предупреждение об опасности фашизма вряд ли способно остановить этот процесс. Если традиционные партии хотят вернуть избирателей, им придется отвечать прежде всего на вопросы экономики, миграции, безопасности и качества государственного управления.
Внешнеполитическое измерение также принципиально важно. АдГ выступает за прекращение дальнейшей военной помощи Украине, за дипломатическое урегулирование конфликта и восстановление экономических связей с Россией. Поэтому ее возможный приход к власти на земельном уровне будет иметь значение далеко за пределами Саксонии-Анхальт — прежде всего как показатель того, насколько быстро меняется отношение немецкого общества к внешней и европейской политике.
При этом не стоит переоценивать возможности отдельной федеральной земли. Даже если АдГ возглавит земельное правительство, это не означает автоматического изменения внешней политики Германии или ее отношений с Россией. Но символическое значение такого правительства будет огромным: впервые после Второй мировой войны партия, которую немецкие власти и политический истеблишмент относят к праворадикальному спектру, может получить реальный опыт управления на уровне федеральной земли.
Ответ Брюсселя также будет иметь большое значение. Европейский союз располагает финансовыми и институциональными инструментами давления на национальные и региональные власти, однако прямое наказание региона исключительно за политический состав его правительства было бы юридически и политически крайне сложным. Поэтому сравнение с «Доктриной Брежнева» скорее является политической метафорой, чем буквальным описанием будущих действий Евросоюза.
Таким образом, выборы в Саксонии-Анхальт следует рассматривать как начало нового этапа германской политики. Главный риск для традиционных партий заключается не только в том, что АдГ может однажды прийти к власти, а в том, что сотрудничество с ней постепенно может перестать восприниматься избирателями как политическое табу. Если этот барьер будет преодолен хотя бы на региональном уровне, немецкая партийная система изменится качественно. И тогда вопрос будет уже не в том, насколько далеко может зайти АдГ, а в том, каким образом остальные политические силы Германии будут перестраиваться в ответ на ее усиление.
Александр Рар, политолог.
#АлександрРар
Главный вопрос теперь заключается не столько в том, сможет ли АдГ получить власть в Саксонии-Анхальт, сколько в том, насколько долго в Германии будет сохраняться политическая «санитарная граница» вокруг этой партии. Формально АдГ пока не располагает необходимым большинством для самостоятельного формирования правительства. Однако сама конфигурация парламента создает беспрецедентную ситуацию: для формирования правительства без участия АдГ необходимо объединение практически всех остальных представленных в ландтаге политических сил.
Особое значение здесь имеет позиция «Союза Сары Вагенкнехт». BSW пока исключает формальную коалицию с АдГ, однако допускает взаимодействие по отдельным вопросам и не исключает модель правительства меньшинства с меняющимся парламентским большинством. Поэтому сценарий прямой коалиции АдГ и BSW сейчас выглядит преждевременным, но политическое взаимодействие между двумя силами вполне возможно. И именно это может стать механизмом, который впервые позволит АдГ реально участвовать в управлении федеральной землей.
Для Фридриха Мерца это также серьезный вызов. Однако говорить о его немедленной отставке было бы преждевременно. Выборы в Саксонии-Анхальт не означают автоматически смену федерального канцлера. Их политическое значение заключается в другом: они усиливают давление на Мерца внутри ХДС и одновременно демонстрируют, что недовольство федеральной политикой все чаще конвертируется в голоса за АдГ. Немецкие СМИ и эксперты уже связывают результат АдГ с недовольством экономической ситуацией, стоимостью жизни, бюрократией и миграционной политикой правительства.
При этом было бы ошибкой сводить успех АдГ исключительно к теме миграции или к росту правых настроений. Здесь присутствует более глубокий кризис доверия к традиционным политическим партиям. Значительная часть избирателей голосует не столько «за АдГ», сколько против существующей политической системы и против партий, которые десятилетиями определяли политическую повестку Германии. Именно поэтому простое предупреждение об опасности фашизма вряд ли способно остановить этот процесс. Если традиционные партии хотят вернуть избирателей, им придется отвечать прежде всего на вопросы экономики, миграции, безопасности и качества государственного управления.
Внешнеполитическое измерение также принципиально важно. АдГ выступает за прекращение дальнейшей военной помощи Украине, за дипломатическое урегулирование конфликта и восстановление экономических связей с Россией. Поэтому ее возможный приход к власти на земельном уровне будет иметь значение далеко за пределами Саксонии-Анхальт — прежде всего как показатель того, насколько быстро меняется отношение немецкого общества к внешней и европейской политике.
При этом не стоит переоценивать возможности отдельной федеральной земли. Даже если АдГ возглавит земельное правительство, это не означает автоматического изменения внешней политики Германии или ее отношений с Россией. Но символическое значение такого правительства будет огромным: впервые после Второй мировой войны партия, которую немецкие власти и политический истеблишмент относят к праворадикальному спектру, может получить реальный опыт управления на уровне федеральной земли.
Ответ Брюсселя также будет иметь большое значение. Европейский союз располагает финансовыми и институциональными инструментами давления на национальные и региональные власти, однако прямое наказание региона исключительно за политический состав его правительства было бы юридически и политически крайне сложным. Поэтому сравнение с «Доктриной Брежнева» скорее является политической метафорой, чем буквальным описанием будущих действий Евросоюза.
Таким образом, выборы в Саксонии-Анхальт следует рассматривать как начало нового этапа германской политики. Главный риск для традиционных партий заключается не только в том, что АдГ может однажды прийти к власти, а в том, что сотрудничество с ней постепенно может перестать восприниматься избирателями как политическое табу. Если этот барьер будет преодолен хотя бы на региональном уровне, немецкая партийная система изменится качественно. И тогда вопрос будет уже не в том, насколько далеко может зайти АдГ, а в том, каким образом остальные политические силы Германии будут перестраиваться в ответ на ее усиление.
Александр Рар, политолог.
#АлександрРар
