Комментарий
139
20 ноября 2026 20:43
Государство хорошо считает
экономистАлексей Харланов
Налоговая реформа может изменить не только объём поступлений в региональные бюджеты, но и саму географию деловой активности в стране. Отмена части льгот по УСН призвана пресечь практику фиктивной регистрации бизнеса в регионах с минимальными ставками и вернуть налоги туда, где предприниматели фактически работают. Однако дополнительные доходы бюджетов могут обернуться ростом нагрузки на малый бизнес, сокращением предпринимательской активности и постепенным сужением налоговой базы. Насколько оправдаются ожидания регионов и не окажется ли краткосрочный бюджетный эффект временным? «Актуальные комментарии» разобрались вместе с Харлановым Алексеем, д. э. н., профессором кафедры международного бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ. Насколько реалистична оценка дополнительных доходов регионов в 50–150 млрд рублей? Какие субъекты получат наибольший бюджетный эффект?
— Оценка 50–150 млрд рублей выглядит правдоподобной, но осторожной — она охватывает только часть выпадающих доходов, и её реалистичность зависит от того, не выйдет ли рынок УСН в тень. Наибольший эффект получат регионы, где бизнес фактически ведёт деятельность, — прежде всего Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Краснодарский край и Свердловская область, а не те субъекты, которые сейчас привлекают «налоговых туристов».
Откуда взялась оценка и насколько она реалистична?
— Сценарий такой: Госдума 19 ноября приняла во втором чтении поправки в Налоговый кодекс (законопроект № 617-9), и с 2027 года регионы смогут снижать ставки УСН (с 6% до 1% по «доходам» и с 15% до 5% по «доходы минус расходы») только для производственных и сельскохозяйственных видов деятельности. Из перечня выпадают торговля (включая селлеров маркетплейсов), IT, стройка, транспорт, общепит, гостиницы.
Оценку 50–150 млрд дала управляющий директор «Эксперт РА» Татьяна Тирских, причём по данным «Ведомостей» базовый сценарий агентства — 70–100 млрд.
Проверим её на реалистичность по трём ориентирам:
Потенциал. ФНС оценивает годовой недобор бюджетов из-за «налогового туризма» примерно в 345 млрд рублей, а исследования ИНП РАН и Центра налоговой политики оценивают эффект от отмены спецрежимов для маркетплейсов до 530 млрд, а все связанные с ними выпадения — до 690 млрд в 2026 году. То есть даже верхняя граница (150 млрд) — это лишь 15–45% от расчётного «потерянного» объёма. Оценка не выглядит завышенной — скорее наоборот, она консервативна.
Масштаб. 50–150 млрд — это примерно 0,2–0,5% совокупных доходов региональных бюджетов (на 2027 год их прогнозируют около 26,6 трлн рублей). Федерально это незначимая величина, но для отдельных субъектов — заметная прибавка.
Риск в минус. База может недоисполниться: отраслевые ассоциации предупреждают о волне банкротств селлеров (по оценке АПТЭП, изменения затронут около 200 тысяч продавцов) — закрытие бизнеса означает, что налог платить станет некому. Плюс часть компаний может переоформиться на другие режимы или уйти в серую зону. Против этого играют и побочные эффекты: у крупных компаний, переставших пользоваться льготой, часть перейдёт на общую систему с НДС, что добавит федеральному бюджету.
Итог: диапазон 50–150 млрд реалистичен, средняя точка 70–100 млрд — самая правдоподобная, но он отражает лишь частичный возврат базы, а не полную ликвидацию недобора. Минфин в I квартале 2027 года проведёт мониторинг применения новых правил и, возможно, скорректирует перечень льготных отраслей.
Кто выиграет, а кто потеряет?
— Точной разбивки по субъектам никто не публиковал, но логика прозрачна: Минфин формулирует цель как «формирование налоговой базы в регионе, где фактически ведётся деятельность». Значит, деньги перетекут туда, где реально живут клиенты и склады.
Главные бенефициары — регионы-лидеры по числу плательщиков УСН и объёму реальной деловой активности: Москва, Московская область, Санкт-Петербург, Краснодарский край, Свердловская область. У Москвы эффект будет максимальным просто из-за масштаба: там сосредоточена основная часть IT, услуг и оборотов интернет-торговли, которые теперь будут платить по стандартным ставкам в регионе регистрации.
Есть и нюансы: в Ивановской области льгота завязана на реальный текстильный бизнес (там сохранившееся производство может частично остаться в перечне), а в Белгородской области пониженные ставки для малого бизнеса в приграничных районах имели компенсационный смысл — после реформы они тоже выпадут.
Проигравшие — «налоговые оазисы», жившие на фиктивных регистрациях: Калмыкия, Удмуртия, Мордовия. Для них чистый эффект будет скорее отрицательным. Частично потеряют и регионы, давшие льготы реальным селлерам: ставки 1% для продавцов маркетплейсов действовали в 22 регионах, в том числе в Татарстане (1% и 3%), на Алтае и в Башкортостане (1% и 5%), в Санкт-Петербурге (1% и 5–7%) — часть этих поступлений уйдёт в другие субъекты.
Какие отрасли окажутся наиболее уязвимыми после пересмотра льгот и насколько сильно вырастет налоговая нагрузка на малый бизнес?
— Под ударом в первую очередь торговля, общепит, строительство, транспорт, туризм и ИТ — то есть отрасли с низкой маржинальностью или высокой долей ФОТ. Нагрузка для большинства компаний вырастет примерно на 10–30%, а для малого бизнеса на стыке лимитов — кратно: оценки говорят о росте в 1,5–3 раза.
Какие отрасли уязвимее всего:
Торговля — самый массовый пострадавший сектор. Ею занимаются около 2,3 млн малых предпринимателей, это порядка 40% всего МСП, и именно торговлю в ноябре 2026 года исключили из перечня видов деятельности, по которым регионы могут устанавливать пониженные ставки по УСН — вместе с онлайн-продажами через маркетплейсы. Для продавца с маржой 6–10% даже НДС по ставке 5–7% «съедает» почти всю прибыль: либо закрытие, либо уход в серые схемы, либо рост цен, который в конкурентной среде не всегда возможен.
Общепит. Сектор живёт на низкой марже при высокой доле затрат на аренду, сырьё и персонал. Порог освобождения от НДС снизился с 60 до 20 млн рублей, и рестораны с оборотом 20–60 млн руб. с января 2026 года резко потеряли в рентабельности. Власти в итоге частично признали проблему: с 1 апреля по 31 декабря 2026 года действует временное освобождение от НДС для части кафе и пекарен на УСН. По оценкам, без этой меры число закрытий в начале года было бы на 15–25% выше.
ИТ-сектор. Формально отрасль сохранила часть льгот (освобождение от НДС для ПО из российского реестра продлили), но страховые взносы в пределах базы выросли с 7,6% до 15%, а резидентам «Сколково» запретили совмещать свои льготы с ИТ-тарифом. Свежая поправка в НК дополнительно исключает ИТ из списка видов деятельности, по которым регионы дают пониженные ставки УСН — в Татарстане, например, нагрузка для ИТ-компаний и строителей может вырасти в 3–6 раз.
Сервисные бизнесы с большой зарплатной долей— консалтинг, услуги, грузоперевозки. У них «сгорела» универсальная льгота по взносам: тариф 15% с выплат сверх 1,5 МРОТ остался только у приоритетных отраслей из правительственного перечня, всем остальным — общий тариф до 30%. Это напрямую бьёт по себестоимости.
А вот кому относительно легче: обрабатывающая промышленность (взносы 7,6%), сельхозпроизводство и переработка — их приоритетные статусы и региональные льготы сохранились.
Насколько сильно вырастет нагрузка?
— НДС Ставка 20% → 22%; порог освобождения на УСН 60 → 20 млн руб. (2026), далее 15 и 10 млн Дополнительные 1,2–1,6 трлн руб. в бюджет ежегодно УСН / ПСН Лимиты снижены до 20/15/10 млн руб.; региональные льготные ставки сужены до 21 вида деятельности Часть бизнеса уходит на ОСНО или теряет льготы.
Страховые взносы: отмена льготы 15% для всех МСП, кроме приоритетных; ИТ — рост с 7,6% до 15% Наиболее чувствительно для отраслей с высоким ФОТ.
По расчётам экспертов, для большинства компаний нагрузка в 2026 году вырастет на 10–30%, особенно при переходе на НДС в связке с потерей льгот по взносам. Для малого бизнеса с выручкой от 10 до 60 млн руб. и небольшими расходами (то есть нечего принять к вычету) рост может достигать 1,5–3 раз — до уровня, при котором бизнес становится нерентабельным. Пример из практики: ателье с переменными издержками 80% после перехода на УСН с НДС 5% несёт уже 89% издержек от оборота.
Важный нюанс: по оценке «Т-бизнеса», реформа напрямую бьёт по 10% компаний, и половина из них почувствует удар только в 2027 году и позже, когда порог опустится до 15 и затем 10 млн рублей. Так что «прошли 2026-й без НДС» ещё не значит «прошли реформу».
Может ли краткосрочный рост поступлений обернуться сокращением предпринимательской активности, занятости и налоговой базы в последующие годы?
— Да, может — и это один из ключевых рисков любого фискального ужесточения. Механика здесь хорошо изучена, поэтому отвечу по существу.
Почему краткосрочный плюс легко превращается в долгосрочный минус?
— Ставка растёт быстрее, чем адаптируется экономика. При повышении налога поступления сначала увеличиваются, потому что налоговая база (оборот, прибыль, занятость) в моменте не изменилась. Но затем начинают работать поведенческие эффекты: бизнес сокращает инвестиции, предприниматели уходят в тень или на спецрежимы, часть операций переоформляется — и база сжимается. Это классическая логика кривой Лаффера: за пределами оптимальной ставки дальнейшее её повышение уже снижает не только активность, но и сами поступления.
Цепочка «налог → цены → спрос → занятость». Повышение НДС или страховых взносов закладывается в цены. Если спрос эластичен (а в рознице и услугах он таков), продажи падают, маржа тает, и следующим шагом становятся заморозка найма, сокращения и уход мелких игроков. Деловые объединения (РСПП, «Опора России», ТПП, Корпорация МСП) прямо предупреждали, что реформа 2026 года с порогом УСН 20 млн и новым НДС 22% создаёт именно такую нагрузку на малый бизнес.
Теневой сектор и переток в самозанятость. Чем выше административная и налоговая нагрузка на микро- и малый бизнес, тем сильнее стимулы уйти «в серую зону» или на НПД. По оценкам, в 2026–2027 годах можно ожидать массового ухода части микробизнеса с УСН: кто-то перейдёт на самозанятость, кто-то закроется — налоговая база при этом формально «исчезнет».
Инфляционный канал через ЦБ. Разовый ценовой шок (как в 2019 году после повышения НДС с 18 до 20%) замедляет снижение ключевой ставки, а дорогой кредит дополнительно давит на инвестиции и спрос.
Что говорят эмпирика и теория
• Исследования с учётом фактора времени дают важный нюанс: повышение нагрузки даёт рост поступлений в краткосрочном периоде, а снижение нагрузки даёт рост — но в долгосрочном. То есть эффект асимметричен по времени, и бюджет сначала выигрывает почти всегда.
• Эластичность налогооблагаемого дохода не бесконечна: рост ставки на 1% обычно не срезает базу на эквивалентный процент. Но за некоторым «коридором» нагрузки поступления начинают сокращаться уже безвозвратно — часть активов и доходов уходит за рубеж или в тень навсегда.
• Позитивные примеры тоже есть: плоская шкала НДФЛ 13% в России в 2000-х снизила уклонение и выросла собираемость, эстонская модель налогообложения реинвестированной прибыли простимулировала бизнес.
Как оценить риск в конкретной ситуации?
— Опасность «проедания» базы выше, когда выполняется несколько условий одновременно:
• высокая доля малого бизнеса с тонкой маржой (ритейл, услуги, общепит);
• потребители уже сжаты — высокая ставка ЦБ, охлаждение спроса;
• резко снижены пороги спецрежимов (как с УСН/ПСН: 20 млн в 2026-м, 15 в 2027-м, 10 млн с 2028-го) — это затягивает в НДС тысячи новых плательщиков с высокими издержками учёта;
• налог взимается на ранних стадиях цепочки (НДС 5/7% без вычетов), то есть бремя не компенсируется вычетами.
Сам по себе краткосрочный рост поступлений — не приговор: всё зависит от того, где относительно «точки Лаффера» находится экономика и насколько плавным было ужесточение. Но если повышение достигнуто резким скачком ставок и порогов на фоне дорогого кредита и слабого спроса, риск того, что через 2–3 года база начнёт сжиматься (уход в тень, консолидация рынка, замедление инвестиций), вполне реален. Бюджетные оценки Минфина — 4,4 трлн рублей дополнительных доходов от НДС за 2026–2028 годы — рассчитаны на статичной базе и таких поведенческих эффектов не учитывают.
• «одно окно» и цифровые сервисы для инвесторов (примеры — «Московский инвестор», ПОС Бизнес в Саратовской области), сопровождение проектов на всех этапах;
• кадровые меры — субсидии за привлечение специалистов (пример — программа Татарстана с 2027 года), программы переподготовки под запросы новых производств;
• региональные фонды развития и конкурсы для стартапов, образовательные и инновационные программы.
Реформа закрывает самый дешёвый и самый «грязный» инструмент конкурентной борьбы — налоговый демпинг по УСН — и заодно добивает схему, когда бизнес «числился» в одном субъекте, а работал в другом. Для регионов с сильной реальной экономикой (производство, АПК) ставка-конкурентка остаётся; для остальных победа в борьбе за инвестора теперь решается операционно: инфраструктурой, кадрами, скоростью согласований и качеством финансовой поддержки через микрозаймы, поручительства и вычеты. Прогноз «Эксперт РА» это подтверждает: деловой климат станет ровнее, но регионам придётся учиться конкурировать чем-то, кроме ставки налога.
Опять же цифровизация и реиндустриализация через внедрение инноваций и привлечение инвестиций «глобального Юга» через участие в ГЦСС станет решающим конкурентным преимуществом для каждого региона, но несет рост риска миграционных пузырей и перетекания высоко квалифицированных кадров между проектами, что может системно снизить ВНП и ВРП, обострив нехватку ресурсов и недостаточность компетенций на рынке МРТ при дальнейшей их фрагментации и регионализации.
Харланов Алексей, д.э.н., профессор кафедры международного бизнеса Финансового университета при Правительстве РФ.
#ХарлановАлексей

