Игровой индустрии нужны свои правила

экспертДаниил Ермолаев

Лутбоксы, внутриигровые покупки и ограничения доступа к цифровым ресурсам — рынок игр сталкивается с вопросами, которые не всегда удаётся решить с помощью действующего законодательства. Новые правила должны не только защитить пользователей, в особенности несовершеннолетних, от мошенничества и необоснованных расходов, но и обеспечить понятные условия для разработчиков и инвесторов. Отдельные инициативы, в частности внесудебная блокировка ресурсов, вызывают вопросы к механизмам реализации и гарантиям от ошибок. О том, зачем отрасли необходимо специальное регулирование и какие риски важно учесть при его разработке, рассказал основатель и управляющий партнер «ErmolaevGroup» Даниил Ермолаев.

Почему игровая индустрия решила сформулировать общие правила именно сейчас и каких проблем ей не удаётся решить действующими механизмами?

— Необходимость отдельных правил для видеоигровой индустрии назрела давно. Поэтому формулировка «именно сейчас» достаточно условна: речь идёт о полноценной самостоятельной индустрии со своей экономикой, рынком, авторами, производственными циклами и специфическими моделями взаимодействия с пользователями.

Видеоигры работают с определёнными интеллектуальными правами (IP), предполагают специфические сценарии пользовательского поведения и создают собственные риски для игроков. Нельзя автоматически распространять на этот сегмент общие законы, применяемые, например, к телефонным и интернет-мошенникам, или законодательство, регулирующее все креативные индустрии. Видеоигровой рынок требует подхода, учитывающего его специфику.

Показательно, что коллеги предлагают дать лутбоксам конкретное законодательное определение. В целом все прекрасно понимают, что такое лутбоксы, но для регулирования важно закрепить юридическое содержание этого понятия. То же касается особенностей производства видеоигр, ограничений внутриигровых расходов несовершеннолетних и специфических сценариев взаимодействия с пользователями.

Законодательство должно решать несколько задач. Первая — сделать индустрию более прозрачной и безопасной для всех участников. Речь идёт о защите геймеров — как несовершеннолетних, так и совершеннолетних, — в том числе от мошенничества и нежелательного контента.

Есть и менее очевидный аспект — защита прав на приобретённые игры. Например, возникают вопросы к политике PlayStation и других компаний: речь не только об ограничениях на использование дисков, но и о самой модели владения цифровыми играми. Пользователь может заплатить полную стоимость игры, но при этом компания заявляет, что игра ему не принадлежит в привычном смысле этого слова. Это довольно любопытный прецедент. В Калифорнии принят закон, затрагивающий вопрос информирования покупателей о характере приобретаемых цифровых товаров. Подобные ситуации показывают, что защита интересов игроков должна охватывать и условия использования купленных игр.

Вторая задача — сделать индустрию экономически привлекательной. Понимание того, как распределяются денежные потоки, устроено производство, регулируется деятельность участников и обеспечивается защита от рисков, создаёт больше оснований для работы в этой сфере, инвестиций и запуска новых проектов.

Третья задача — сформировать более понятные и ответственные сценарии пользовательского поведения. Индустрия не должна оставаться пространством, где каждый действует исключительно по собственным правилам. У регулирования есть и плюсы, и минусы: нам всем хочется абсолютной свободы творчества, но для устойчивого развития отрасли необходимы определённые нормы.

Как внесудебная блокировка ресурсов со счетами будет работать на практике? Какие гарантии защитят от ошибочных ограничений?

— Здесь сложно давать однозначную оценку без детального изучения текста документа, которого я пока не видел.

Формулировка о внесудебной блокировке звучит достаточно размыто и даже рискованно. В моей нынешней интерпретации она предполагает, что некий оператор самостоятельно оценивает ситуацию и принимает решение о блокировке ресурса. На фоне других цифровых ограничений, которые мы наблюдаем в стране, такой подход кажется мне не вполне правильным.

В то же время ограничение использования читов — безусловное благо. Говорю об этом в том числе как человек, который сам часто играет в различные соревновательные игры. На мой взгляд, борьбу с читами необязательно регулировать на законодательном уровне: подобные задачи могут решать сами компании, которые издают игры, поддерживают их и обеспечивают работу систем мониторинга, патрулирования и блокировки нарушителей.

Главный вопрос здесь — практическая реализация. Пока непонятно, как именно будут работать предлагаемые механизмы и какие гарантии предусмотрены от ошибочных ограничений. Поэтому оценить последствия инициативы без изучения конкретных положений документа затруднительно.

Насколько эффективны лимиты на внутриигровые расходы и согласие родителей для защиты несовершеннолетних?

— Я придерживаюсь тезиса, что любое ограничение, абсолютно любое, в принципе можно обойти. Но это не означает, что ограничения не нужны. Важно определить, какие именно меры необходимы и насколько они обоснованны.

Для несовершеннолетних, которые по сути ещё не зарабатывают собственные деньги, ограничение возможности тратить определённые суммы выглядит вполне оправданным. Напомню, что упрощение трудоустройства несовершеннолетних у нас начинается с 15 лет. До этого возраста, а зачастую и позже, дети в основном распоряжаются деньгами родителей.

Отсутствие средств на внутриигровые покупки может подталкивать детей к поиску альтернативных способов заработка, в том числе сомнительных или теневых. В результате они рискуют стать жертвами мошенников. Ограничение расходов в этой ситуации защищает и самих несовершеннолетних, и их семьи.

Пока человек не достиг совершеннолетия и не располагает собственным устойчивым доходом, у него не должно быть абсолютно неограниченных возможностей для трат. Исключение — ситуации, когда родители сами хотят оплатить определённую покупку.

Такие меры помогают уберечь семейный бюджет от непредвиденных расходов. Мы все помним истории, когда дети брали родительские банковские карты и тратили баснословные суммы на внутриигровые покупки.

Кроме того, ограничения потенциально способны изменить саму модель рынка. Лутбоксы и другие механики монетизации предполагают в том числе покупки красивых скинов, ярких эффектов и прочих внутриигровых предметов детьми. При ограниченном бюджете подобная модель может стать менее выгодной для корпораций. Теоретически у издателей появится меньше стимулов строить монетизацию преимущественно на таких механиках.

Впрочем, российский рынок относительно небольшой с точки зрения мирового гейминга. Поэтому ожидать, что крупные международные издательства начнут менять глобальную политику исключительно под влиянием российских требований, вряд ли стоит.

Само введение лимитов, как мне кажется, не повлияет на приход иностранных игр в Россию или их отсутствие на российском рынке. Это отдельный вопрос, который не стоит напрямую связывать с регулированием внутриигровых расходов.

Какие предложения меморандума с наибольшей вероятностью перейдут в закон и как новые требования повлияют на разработчиков и игроков?

— Сложно сказать, какие именно предложения в итоге станут законом. Я не являюсь депутатом Госдумы и не участвовал непосредственно в обсуждении документа в качестве приглашённого эксперта. Получив такое приглашение от коллег, я готов высказать свою позицию.

По материалам, изложенным в публикациях, потенциальный эффект инициативы я оцениваю скорее положительно. Основные вопросы связаны с внесудебной блокировкой и практической реализацией отдельных ограничений: пока неясно, какие конкретные механизмы за ними стоят и как они будут работать.

В целом инициатива благая и давно назревшая. Видеоигровая индустрия нуждается в правилах, учитывающих её специфику, экономику и особенности взаимодействия с пользователями. Коллеги из РВИ молодцы, что поднимают этот вопрос и пытаются сформировать подход к регулированию отдельного сегмента креативной экономики.

Даниил Ермолаев, основатель и управляющий партнер ErmolaevGroup.

#ДаниилЕрмолаев