Иран Хаменеи. Отложенная революция

философАркадий Недель

Зохак. Рождение зла 

Вопрос, который волнует многих экспертов-иранистов и политических аналитиков, звучит так: почему массовые протесты в Иране, начавшиеся в самом конце 2025 года, не переросли в революцию и не привели к смене власти в Тегеране? Что помешало восставшему среднему классу победить? Самая распространенная версия звучит так: протесты были не настолько массовыми, как они представлялись в западных СМИ, власть действовала решительно, точнее — крайне жестоко, утопив восстание в крови, у восставших не было четкой программы действий в случае успеха и смены режима. Все эти соображения верны, но лишь отчасти. 

В поэме Фирдоуси «Шахнаме» (Х в.), над которой автор работал более тридцати лет, являющейся поэтической обработкой гигантского исторического и мифологического материала — не будет преувеличением сказать, что поэт создал культурный код иранцев, — в главе о тысячелетнем правлении Зохака (перс. zahhāk), есть такие строки: 

Терпеть становилось народу не в мочь. 
Хватали двух юношей каждую ночь, 
На царский вели окровавленный двор 
И головы прочь отрубал им топор. 
Из мозга их змеям варили еду, 
Чтоб тем отвратить от Зохака беду.¹

В древнеиранской мифологии Зохак — трехглавый царь змей из окружения Аримана (зороастрийского злого начала, который противостоит творцу света — Ахурамазде), пришедшего из Вавилона. Позже он превратится во врага царя Джамшида, который погибнет в бою со злом, но будет отмщен его сыном, Феридуном и его бравым кузнецом Каве. В авестийском тексте «Замйад-яшт» есть описание схватки за Хварно (божественная благодать, счастье) между тройкой света — Благой мыслью, Истиной, Огнем и тройкой тьмы — Злой мыслью, яростью и змеем Захаккой. 

В поэме Фирдоуси Зохак вначале предстает обычным человеком, сыном царя кочевников-арабов Мердаса, поклонником Йездана, светлого божества. Но затем дьявол, пообещав Зохаку безграничную власть, юноше, который «разумом был обделен» — 

Тебе подобает корона царя. 
Доверишься мне, мой исполнишь совет, 
И власти твоей покорится весь свет.²

— и тот соглашается на сделку, убив своего отца. Мердас попадает в выкопанную сыном яму и разбивается насмерть. Власть переходит Зохаку, который, согласно договору, теперь подчиняется дьяволу-Ариману. Сам же нечистый, превратившись в повара, начинает приучать нового царя и его окружение к употреблению в пищу мяса (до того, как считает Фирдоуси, иранцы мяса не употребляли). Сперва повар накормил Зохака желтком, затем приготовил дичь, барашка, а на четвертый день спину быка, чтобы «в сердце растил он свирепость и гнев». Царю все нравилось. 

Тем временем дьявол готовил изощренную кознь: в благодарность за вкусные яства он попросил царя прильнуть к его плечам. Царь согласился, и как только он склонил свои плечи к дьявольским устам, бес тут же исчез, а из плеч появились змеи. Тот попытался отрубить их мечом, но змеи тут же вырастали, «как ветви». Зохак зовет на помощь лекарей, одним из них снова оказывается Ариман, советуя царю кормить змей человеческим мозгом — другого способа от них избавиться нет. 

Отныне каждый день по приказу царя убивают двух юношей, и их мозги идут в пищу змеям. Два брата, мудрые мужи, Армаил и Кармаил, решают под видом поваров проникнуть на царскую кухню и исправить положение вещей. Когда им это удается, они из двух юношей спасают одного, добавляя в пищу, вместо мозга второго юноши, мозг овцы. Спасенных таким образом они отправляют подальше в горы, позже из них возникнет племя курдов. 

Тем временем, как это часто бывало, Зохаку снится сон, в котором он узнает о предстоящем рождении мальчика по имени Феридун, что не сулит царю ничего хорошего. Когда он рассказал о сне своей наложнице Эрневаз, та посоветовала призвать жрецов-гадателей для его истолкования. Гадатель Зирек, мудрейший и наиболее смелый из всех, говорит Зохаку поубавить свою гордыню, иначе гибель неминуема. Феридун станет великим правителем, который «увенчает мир как небосвод», и вместе с ним придет конец правлению царя-дракона. Шокированный этой новостью, Зохак спрашивает, за что Феридун его возненавидит, и гадатель отвечает, что ненависть эта отнюдь не без причины — месть за убитого Зохаком отца, которого зовут Атбин. 

Одновременно с рождением Феридуна в мир является волшебная корова, с очень необычными свойствами (о ней даже не говорится ни в одном предании), которая выкормит мальчика, чья мать, понятно, пустилась в бега из-за преследования со стороны Зохака. Фаранек, мать мальчика, дочь правителя острова в «китайском [чин] море» (возможно, современное Южно-китайское или Аравийское море), скитаясь по стране в поисках защиты, встречает некоего «хранителя луга», где пасется корова. Женщина слезно просит пастуха спасти младенца, заменить ему отца и отдать волшебной корове, чтобы та его выкормила. Пастух соглашается. 

Спустя три года мать вернется и заберет сына, а когда он подрастет, она расскажет ему историю про его отца, мозгом которого скормили змей Зохака. Вместе с этим разворачивается параллельный сюжет про кузнеца Каве, который потерял всех своих сыновей, за исключением одного — их мозг тоже скормили змеям. Каве явился к царю с требованием рассказать, в чем его вина, умоляя оставить с ним последнего сына. Царь соглашается, и кузнец, прилюдно обвинив Зохака в служении сатане, вместе с сыном отправляется прочь из дворца. Далее обе сюжетные линии пересекаются, Каве знакомится с Феридуном, и они решают отомстить царю-душегубу. 

4 уровня иранской модели мира 

Интересная параллель с историей из шумерского эпоса о Гильгамеше и Энкиду³, которого богиня-мать Аруру лепит из глины, чтобы у правителя Урука был равный ему по силе товарищ-оппонент-помощник⁴. Энкиду — хтоническое существо, его тело покрыто шерстью, живет он среди стадных животных, ест и пьет из рек вместе с ними. Со временем Энкиду научается человеческому поведению (как Т-800 во втором фильме Джеймса Кэмерона о Терминаторе), общаясь с пастухами и помогая им беречь стада от волков. В Уруке происходит схватка между Гильгамешем и Энкиду, разъяренные, они сражаются до изнеможения, но затем, по достоинству оценив силу друг друга, решают стать друзьями. 

Энкиду сильно расстроен, он недоволен тем, что отказался от своей прежней дикой жизни; Гильгамеш предлагает ему отправиться в Кедровый лес, чтобы убить Хумбабу, но друг ему объясняет, что прекрасно знает лес и что идея Гильгамеша очень опасна. Гильгамеш решает отправиться в одиночку. Жители Урука восхищены этим решением, но старейшины города, осознавая всю сложность задачи, опасаются за жизнь своего правителя и поручают Энкиду идти вместе с ним. 

Встреча Феридуна и Каве не столь драматургически интересна, как у героев шумерского эпоса, однако если Гильгамеш и Энкиду отправляются в лес, чтобы сразиться в известной степени с абстрактным злом — Хумбаба пока ничего им не сделал плохого, — персонажи «Шахнаме» объединены личной местью. 

Если внимательно читать сочинение Фирдоуси, то несложно заметить четырехуровневый нарратив, в котором разворачиваются все события: договор с дьяволом, неправедное правление, рождение героя (нахождение помощника), отмщение злому правителю. Поэт четко следует этой архитектуре, без сбоев и с минимальными рамочными конструкциями (сюжетными вставками), характерными для средневекового — не только персидского — литературного мышления. Эта архитектура, чей в целом универсальный характер едва ли подлежит сомнению, определяет, без особого преувеличения, глубинную культурную историю Ирана. Она во многом и есть иранская психополитика. 

Али Хаменеи, человек из хорошей семьи 

Нынешний иранский правитель Али Хаменеи родился 19 апреля 1939 года, в семье Джавада Хаменеи, алима и муджтахида (ученого-богослова), этнического азербайджанца родом из Ирака, и персиянки Хадиджи Мирдамади. Кроме Али, двое его братьев также стали священнослужителями; еще один брат, Хади Хаменеи, богослов и лингвист, член ЦК партии Ассоциация боевого духовенства (основана в 1987 году), выступавшая за больший контроль государства в экономике и в целом отмеченная риторикой, близкой к левой идеологии. 

Судя по некоторым заявлениям Хади Хаменеи, его политические взгляды едва ли находили теплый отклик у нынешнего «духовного лидера». Так, в 2000 году в беседе с американской журналисткой Робин Райт, он рассказал о правых политических партиях в Иране, которые ставят верховного лидера «выше закона; лидер может менять закон, издавать любые указы по своему усмотрению». По мнению политика, это неминуемо приведет к диктатуре. 

Эта здравая идея, высказанная профессиональным шиитским муджтахидом, оказалась лишь прологом к их известному спору с Мир-Хоссейни Мусави, бывшим иранским премьер-министром (1981-1989), архитектором по образованию, поклонника Че Гевары и Али Шариати, социолога религии, революционера, книги которого сегодня находятся под негласным запретом. Суть спора заключалась в том, что на самом деле из себя представляет Иран: исламское государство или Республику? И как найти баланс этих двух аспектов иранской государственности? 

После своего возвращения в политику в 2009-ом, Мусави занял реформистскую, хотя и еще далекую от демократической, позицию, критикуя своего оппонента, Махмуда Ахмадинежада, на президентских выборах 2009 года, боевика КСИР, сторонника Хомейни, в молодости участвовавшего в антишахском движении, но оказавшегося весьма популярным на посту президента, особенно среди базари (торговцев) и правого политического сектора. Мусави же пользуется поддержкой интеллигенции, молодежи и крепкого среднего класса, все они — недовольны засильем духовенства и шиитским пуританизмом. Многим его сторонникам он казался наиболее подходящим кандидатом для диалога с Обамой (возможно, не без оснований). Тогда Мусави ясно дал понять, что в случае своего избрания не откажется от ядерной программы. 

Ахмадинежаду⁵ выборы Мусави проиграл, после чего в Иране начались массовые беспорядки и манифестации сторонников Мусави (ситуация похожая на произошедшее в Америке после проигрыша Трампа в 2020 году и последовавшего за ним штурма Капитолия). В Тегеране несколько тысяч человек вышли на улицы с лозунгами «Долой диктатора!» и «Смерть диктатору!», словно в выигравшем (вполне вероятно, честно) выборы Ахмадинежаде толпа видела Зохака, который не сегодня завтра начнет кормить своих змей чьими-нибудь молодыми мозгами. 

Мусави, как и Трамп в 2021, объявил, что выборы сфальсифицированы и что некоторые, к нему враждебно относящиеся политики, «занимаются манипуляциями, сотрясающими политические устои страны». Уличные манифестации тогда продолжились до середины июня, Мусави подал заявку на разрешение провести общенациональный митинг протеста, но получил отказ. Имели место стычки между сторонниками одного и второго кандидата, и положение стало настолько серьезным, что власти, рассмотрев в этом угрозу режиму, отдали приказ применять дубинки и слезоточивый газ. 

Путь к власти 

Но вернемся к Хаменеи. Если верить его официальному сайту, то нынешний духовный лидер шесть раз был арестован, а затем не по своей воле отправился на три года в изгнание во время правления Мохаммада Резы Пехлеви. Отношения с властями у Хаменеи были не лучше, чем у Сталина с царским правительством, и сама логика его деятельности сделала этого политика близким человеком Рухоллы Хомейни, совершившего революцию в Иране, с которым (по утверждению некоторых иранских источников) он познакомился благодаря Акбару Хашеми Рафсанджани. С подачи члена тогдашнего парламента Хасана Рухани, Хаменеи получает довольно весомый пост во временном революционном правительстве — заместителя министра обороны. 

С этого момента карьера Хаменеи развивается довольно стремительно. Недолго, с конца июля по 6 ноября 1979 года, Хаменеи руководил КСИР, а уже в 1980-м Хомейни назначает его имамом пятничной молитвы в Тегеране — заметный пост в шиитской иерархии. Приняв самое активное участие в реальных боях, чудом избежавший смерти во время покушения моджахедами, когда рядом с ним взорвалась бомба, спрятанная в магнитофоне, Хаменеи был ранен, серьезно повредив правую руку (у Сталина плохо функционировала левая рука в результате детской травмы). 

В 1981 году, после убийства Мохаммада Али Раджаи, Хаменеи избирается президентом Ирана подавляющим большинством голосов, на которых только четыре кандидата были одобрены Советом стражей. Хаменеи стал первым священнослужителем, занявшим этот пост. Его шеф, Хомейни, изначально хотел не допускать священнослужителей к президентским постам, но позже изменил свои взгляды (на президентских выборах в 1985-м, с тремя кандидатами, одобренными Советом стражей, Али Хаменеи был переизбран). 

В своей инаугурационной речи Хаменеи, поклявшись «искоренить "девиацию", либерализм и левых, исходящий от Америки»⁶, задал политический трек своего президентства. Ему явно нравилось играть роль доверенного лица — скорее, «опричника» — Хомейни, доказывая тому свою абсолютную лояльность, как внутри страны, так и за ее пределами. 

Его авторитет рос, росло и влияние во властных кругах, которые все более начинали воспринимать президента не только как техническую фигуру, но и как преемника. Хаменеи также играл немаловажную роль в формировании всей внутренней политики и военной стратегии страны, к которому прислушивался не только премьер-министр Мусави (пост был упразднен в 1989 году), но и Мохсен Резаи, главнокомандующий КСИР, на которого власти Аргентины подадут заявление в Интерпол по подозрению в причастности к взрыву в еврейском культурном центре Буэнос-Айреса в 1994-ом (тогда погибли 85 человек и 151 был ранен; сбежавший позже в США сын Резаи, Ахмад, утверждал, что его отец лично готовил теракт). 

В период ирано-иракской войны (1980-1988) Хаменеи устанавливает самые тесные связи с КСИР, который уже тогда всецело выполнял функции опричнины, подавляя малейшее сопротивление граждан, недовольных этой войной. Когда Саддам Хуссейн напал на Иран с целью захватить богатый нефтью район Хузестан, иранцы дали решительный отпор, воодушевивший руководство настолько, что оно, отвергнув предложение о перемирии, решило перейти в контрнаступление. Власти надеялись на скорую победу и импорт в Ирак «исламской революции», которая должна была свергнуть Хуссейна и повторить трюк Хомейни в Иране. Однако продвинуться вглубь страны войскам не удалось, и война превратилась в позиционную, растянувшись еще на шесть долгих лет. В 1988-м Ирак провел несколько удачных операций, освободив оккупированные территории и перейдя в наступление уже на территории Ирана. Под угрозой военной катастрофы Хомейни в августе 1988 года соглашается на предложенное Ираком перемирие. 

Несостоявшийся марджи 

Влияние Хаменеи крепнет еще больше. Однако для приобретения верховной власти в стране, согласно иранской конституции, претендент должен иметь статус марджи ат-таклида (marja’ at-taqlid)⁷, «образца для подражания», которого у ближайшего соратника Хомейни на тот момент не было. Выход нашли: Хаменеи назначается «временным верховным лидером», а позже в конституцию внесут поправки, отменяющие это требование. И 6 августа 1989 года собирается Ассамблея экспертов, чтобы утвердить кандидатуру Хаменеи подавляющим числом голосов. 

Много лет спустя, во время протестов в Иране в 2017-2018 годах, появится видео, где Хаменеи выступает перед Ассамблеей, объясняя, что, мол, по религиозным причинам он не подходит для должности верховного лидера. Имея титул худжат аль-ислам⁸ (ḥujjat al-Islām), но не обладая статусом марджи, он будет исполнять исключительно «церемониальную» роль. Но нет ничего более вечного, чем временное, и после конституционного референдума от 28 июля 1989 года, отменившего необходимость иметь указанный статус, Хаменеи был официально утвержден духовным лидером Исламской республики. 

Получив реальную власть, Хаменеи продолжил политику Хомейни, направленную на балансировку правящих групп внутри Ирана. Далеко не все встретили воцарение нового лидера с энтузиазмом, считая, что у Хаменеи недостаточно личной харизмы и опыта для осуществления религиозного руководства страной. Но, даже если это было правдой, Хаменеи несомненно обладал другой способностью: он мастерски заводил нужные связи и умел окружать себя нужными людьми, от которых добивался лояльности тем или иным способом. Многие в его окружении видели в нем эффективного менеджера, с которым просто решать возникающие проблемы. 

По вполне классическому сценарию, новый пастырь, к тому же взявшись за управление крупными хаузами (образовательными центрами) и семинариями, например, в городах Кум и Мешхед, начал назначать на должности не слишком известных, но полностью лояльных ему людей. Они в свою очередь выстраивали работу конкретной институции таким образом, чтобы в ней не могли возникнуть диссиденты или любые формы инакомыслия. То же происходило в армии, спецслужбах, финансах и всех прочих областях, обеспечивающих жизнь государства. 

Шиитский менеджер 

Чем больше Хаменеи находится у власти, тем сильнее его лоялистская система вырастала в ризому государственного масштаба, проникая во все мало-мальски значимые сферы управления и контроля. Так Хаменеи выстроил особого рода теократическую бюрократию, где власть рассредоточена среди чиновников, функционально напоминающих советский партаппарат, который был вездесущим оком, смотрящим за всеми абсолютно институциями в стране. 

Помимо этого, при Хаменеи КСИР, будучи тесно интегрированным в банковскую систему страны, достигает практически неограниченной власти. Формально деятельность иранских банков носит коммерческий характер, но они сами и их дочерние компании находятся в полном симбиозе со стражами исламской революции. 

Лучший, пожалуй, пример — Mehr Bank, известный тем, что предоставляет финансовые услуги «Басиджу», военизированному подразделению КСИР. Или компания «Хатам аль-Анбия», чья активность в нефтегазовом секторе и строительстве крайне важна, находится в непосредственном подчинении у КСИР; телекоммуникационным гигантом (по иранским меркам) «Мобин» управляет «Боньяд-э Таавон-Сепах» (Фонд кооперативов КСИР), а большей частью активов вооруженных сил распоряжаются Инвестиционные организации социального благосостояния военнослужащих (SATA). Разумеется, все они пребывают в «серой экономической зоне», чья деятельность никем извне не контролируется. 

Также у КСИР есть донаторы, находящиеся заграницей. Али Ансари, иранский бизнесмен, накопивший сотни миллионов евро в портфеле недвижимости по всей Европе — от гольф-курорта на Майорке до австрийского горнолыжного отеля — заслужил британские санкции за финансирование стражей революции. 

Словно Зохак, не особо блещущий умом, духовный лидер Ирана распространил свою власть по всей территории царства, в том числе — или в первую очередь — в военной и финансовой сферах. Еще — в СМИ, что сегодня важнее, чем в любых иных исторических эпохах. И если Зохак забирал двух юношей, чтобы скармливать их мозгами змей, то Хаменеи поступает иначе: на протяжении уже более трех десятков лет он кормит пропагандой умы гражданского общества, и тем не менее оно продолжает существовать. 

Протесты 

Протесты в Иране начались 28 декабря 2025 года и охватили ряд городов страны. По информации СМИ, акции проходили на фоне резкого ухудшения экономической ситуации, включая рост инфляции⁹, повышение цен на продукты питания и катастрофическое ослабление иранского риала. Первые выступления были зафиксированы среди владельцев магазинов и торговцев — базари, — после чего протестная волна распространилась на университеты, где к демонстрациям присоединились студенты, а выдвигаемые требования приобрели политический характер. 

Во времена Фирдоуси основной опорой власти были дехканы — средние и мелкие землевладельцы, получившие в наследство свои земли и бережно их охранявшие. По мере того, как между XI и XIII веками местные землевладельцы в Иране и во всей Средней Азии были потеснены тюркскими военным ленникам (иктадарами), дехкане превратились в крестьян, но в любом случае речь идет исключительно о жителях деревень. Сегодня базари играют существенную роль в экономике, и дело даже не столько в объеме денег, которые вращаются в этом секторе, а в коммуникативных связях, возникающих в этой среде и их социальной роли. 

Люди приходят к базари не только ради покупки товара, но для поддержания определенного градуса социальной связности, необходимой для функционирования любого общества. Иранский базар — не только купля-продажа, циркуляция денег, это еще и обмен психосоциальным ресурсом, выстраивание доверия внутри гражданского общества. На базаре практически отсутствуют иерархии и чиновнический контроль, кои во всех остальных государственных сферах уже давно стали «структурами по умолчанию». На базаре люди чувствуют себя во внутренней миграции, где свободы — или хотя бы ее видимости — значительно больше. 

Поэтому удар по базари тут же произвел эхо среди других групп городского населения. Высокая инфляции, рост цен на продовольствие и обесценивания валюты, протесты быстро переросли в политическое движение с требованием покончить с нынешней властью. Протестующие скандировали антиправительственные лозунги и атаковали символы правительства и КСИР. 

Примечательно: иранцам, несмотря на относительную бедность инициаторов протеста, сразу же удалось избежать того, что американский антрополог Эдвард Бэнфилд назвал «аморальным фамилизмом» — отсутствием социальной поддержки кого бы то ни было за пределами узкого круга своей семьи и близких родственников. Этот феномен, по Бэнфилду, имеет место в любых обществах, преимущественно в бедных, но встречается «в том числе богатых, вопрос лишь в «степени поражения». «Аморальный фамилизм — это такой тип поведения, [когда] <...> общество становится аморально-индивидуалистическим <...> в обществе, состоящем из аморальных фамилистов, крайне затруднено создание и поддержание деятельности объединений...»¹⁰. 

Сплоченность 

Мало сомнений в том, что любая авторитарная власть стремится к такому «фамилизму», когда социальное тело мертво, и все общество представляет из себя несвязанные друг с другом небольшие фамилистские кластеры, с взаимной коммуникацией близкой к нулю. И только так это пустеющее коммуникативное пространство сможет занять государство со всеми своими властными вертикалями и ценностными стандартами. В своем исследовании поведения людей в отсталом обществе (на примере юга Италии 1950-х), описывая отношение жителей Монтеграно к представителям власти, Бэнфилд замечает: «страх перед властями не является специфически крестьянской чертой: многие из крестьян их совсем не боятся, тогда как некоторые представители других социальных групп боятся, и еще как»¹¹. 

Преодолев фамилизм с самого начала, базари и поддержавший их средний класс (студенты, преподаватели, служащие) в считаные дни образовали единый фронт протеста, к 8 января 2025 года их было, по различным оценкам, не менее 1.5 миллиона человек только в одном Тегеране, а на следующий день их число увеличилось втрое. Реза Пехлеви, сын свергнутого шаха Ирана, призвал к мирному переходу власти и проведению референдума для определения будущей политической системы Ирана. Однако правительство частично заблокировало доступ в Интернет и к телефонной связи, стремясь помешать организации протестующих. Тегеран сразу же обвинил США и Израиль в разжигании протестов, что должно было переключить гнев с внутреннего врага — власти аятолл — на внешнюю угрозу. 

На пути к мести 

Если рассматривать происходящее в рамках четырехуровневого нарратива, о чем говорилось выше, то события начала января попадают между «рождением героя», которого пока не случилось (Пехлеви на эту роль не подошел по целому ряду причин, символически в какой-то момент ее взял на себя Трамп, призвав иранцев к сопротивлению в своей социальной сети¹²) и «отмщением злому правителю». Народное понимание «неправедного правления», а стоит напомнить, что протесты конца декабря-начала января далеко не первые против действующей в Иране власти¹³, и именно оно, исключило обнаруженный Бэнфилдом фамилизм как невозможную модель поведения. Наоборот, люди продемонстрировали эпическую сплоченность и готовность к жертвам ради освобождения от псевдотеократической тирании. 

Такая эпичность — в прямом, не только в литературном смысле — объясняется тем, как протестующие видят и воспринимают зло: кроме его воплощения в конкретном политическом (духовном) лидере, в данном случае в Хаменеи, злое начало обязательно реактуализирует необходимость с ним бороться, снова и снова вступая с ним в борьбу, как это было всегда раньше. Можно даже сказать, что в Иране существует некий онтологический континуум противостояния злу, который никогда не прерывался, а лишь повторялся, самовоспроизводился в форме четырех фаз. В культурном сознании нынешний Хаменеи — лишь очередной аватар Зохака, еще одного поклонника Аримана и врага светлых сил. Базари могут не знать вообще или иметь самые смутные представления о своих эпических героях, они могут не знать иные коды культуры, но совершенно точно — они не могут их не чувствовать. 

Специфика иранского психополитического сознания заключается в том, что для достижения результата и перехода к новому, более справедливому, как представляется на данный момент, политическому устройству необходимы все четыре фазы нарратива, ни одна из них не может быть пропущена или вырезана из истории. Все они, подобно модулям космического аппарата, служат для построения единого целостного психополитического конструкта, который позволит победить зло и сменить ненавистный режим на более справедливый. 

Их — миллионы 

Итак, к 9 января миллионы людей выходят на улицы в 31 провинции. На фоне отключения Интернета иранские силы безопасности активизируют применение боевых патронов против демонстрантов. Больницы в Тегеране и Ширазе переполнены ранеными, многие из которых с огнестрельными ранениями. 

Представитель министерства иностранных дел Ирана подтвердил, что силы безопасности открыли огонь по протестующим, что вызвало «обеспокоенность международного сообщества», и пока Запад выражал свою «обеспокоенность», власти начали массовые аресты. 10 января 2026 года The Guardian, со ссылками на свои источники, пишет том, что силы безопасности открывали огонь по демонстрантам, один из очевидцев видел «сотни тел» по всему Тегерану. 

Далее события начали развиваться столь стремительно, что впечатление о революции, которая вот-вот произойдет, было у многих наблюдателей. С полуночи до рассвета работникам муниципалитета Тегерана приказали очистить улицы от гильз и передать их силам безопасности. 

При этом, несмотря на продолжающуюся блокировку Интернета, осуществленную властями, огромные массы протестующих собрались в Тегеране и по всему Ирану, скандируя «Смерть Хаменеи», «Да здравствует шах!»¹⁴. Так отреагировали люди на призыв Пехлеви захватить контроль над центрами города и поднять флаг со Львом и солнцем, существовавший до правления аятолл, пообещав, что вскоре вернется в Иран. 

Иранский лауреат Нобелевской премии мира Ширин Эбади выступила с предупреждением, что власти могут устроить «бойню под прикрытием повсеместного отключения связи», отметив, что уже получила сообщения о сотнях людей с травмами глаз в одной тегеранской больнице. 

Дополнительные сообщения, которые получали западные СМИ по Starlink, цитировали иранские источники: «мы выступаем за революцию, но нам нужна помощь <...> Снайперы были размещены за районом Таджриш-Арг [один из богатых районов Тегерана]». Та же The Guardian заявила, что, несмотря на отключение Интернета, протестующие потребовали, чтобы международные СМИ освещали сообщения о растущей жестокости полиции, а один из активистов просил: «пожалуйста, не забудьте четко указать, что они убивают людей боевыми патронами». 

Ярость 

Как бы ни относиться к той или иной информации, поступавшей из Ирана — как от протестующих, так и от властей — никто не ставил под сомнение наличие большого числа пострадавших. 22 января иранские официальные СМИ публикуют первые данные о жертвах, сообщая о гибели 3 117 человек. В объявлении говорилось, что среди погибших были как гражданские лица, так и сотрудники сил безопасности, но не объяснялась методология, каким образом осуществлялся расчет этих цифр. 

В свою очередь Deutsche Welle на персидском языке писала: «иранские власти заявили, что в ходе протестов по всей стране погибли не менее 5000 человек, в том числе около 500 сотрудников сил безопасности. По некоторым данным, число погибших может достигать 18 тысяч человек». 

Эти цифры совпадают с данными правозащитной организации HRANA, сообщившей о «более 4 700 погибших и 27 600 задержанных» 24, однако позже, обновив свои данные, организация уточнила: «общее число арестованных достигло 40 887 человек, в том числе, по меньшей мере, 325 детей и 54 студента университетов <...> 7 403 человека получили серьезные травмы, и было задокументировано 205 случаев получения признательных показаний по принуждению в прямом эфире. Число лиц, вызванных службами безопасности, достигло 11 023. В общей сложности в 195 городах в 31 провинции был зафиксирован 641 инцидент, связанный с протестами». 

Дорога к Демавенду 

СМИ постоянно корректируют эти цифры в сторону увеличения, но сути такие уточнения не изменят: Хаменеи и КСИР сражаются за власть, и сколько людей погибнут в этом сражении им абсолютно не важно. В данный момент вопрос заключается в следующем: смогут ли иранцы, переходя от неистового возмущения режимом к мести — к четвертой фазе в нашей схеме — найти лидера в своей среде или «позаимствовать» его извне, например, сделать Феридуна из Трампа? 

США подтянули в регион свою армаду, что говорит о подготовке к войне с иранским правительством как об одном из возможных вариантов. Так, авианосец USS Abraham Lincoln и поддерживающие его военные корабли вошли в регион большого Ближнего Востока. Авианосец присоединился к ракетным комплексам THAAD и Patriot, там же уже расположились истребители F-15E Strike Eagles, морской патрульный самолет P-8A Poseidon, БПЛА MQ-9 Reaper и самолеты-заправщики. 

В последние дни Трамп резко усилил свои угрозы в адрес Тегерана, допустив, что, если Иран не согласится с рядом требований, выдвинутых США, он вскоре может предпринять атаку «быстро и с применением насилия». Нельзя сказать, что эти угрозы риторические, да и сам Трамп, не вникая в подробности, недвусмысленно сравнил подготовку к удару по Ирану с захватом Мадуро и его супруги в Венесуэле. 

Требования, которые США выдвигают Тегерану, те же, что и раньше: постоянное прекращение обогащения урана и утилизация его нынешних запасов, ограничение дальности полета и количества их баллистических ракет и прекращение всякой поддержки террористических группировок на Ближнем Востоке, включая ХАМАС, Хезболлу и йеменских хуситов. 

Этот ультиматум Трампа хорошо известен, его же он выдвигал накануне двенадцатидневной ирано-израильской, и с точки зрения геополитической стабильности в регионе он вполне оправдан. Однако в нем ничего нет про развернутый террор тегеранской власти против своих граждан. Обещания о помощи были, но покамест они остались обещаниями. 

Со стороны кажется, и об этом пишут многие наблюдатели, что протесты в Иране значительно стихли, и силовикам удалось взять ситуацию под контроль. Но это не так. Мои источники в Иране говорят о продолжающихся массовых арестах, сопровождающиеся жестокими избиениями задержанных, что нормально для режима, которому нечего терять и — с каждым днем растущего гражданского гнева против неправедного правления. Иран готов для мести и революции, которая была отложена из-за отсутствия нового Феридуна, чью роль пока никто на себя не взял. Понимая психополитическую модель, по которой живет иранское общество, с большой долей вероятности можно предположить, что фаза отмщения непременно наступит. 

В «Шахнаме» Феридун и Каве, свергнув Зохака, его не убивают, а только заковывают в цепи и привязывают к горе Демавенд, где он останется до конца времен.

¹ Фирдоуси. Шахнаме. [1267-1272]. Т. 1. Пер. Ц. Б. Бану. Москва: Ладомир, 1993. 

² Фирдоуси. Шахнаме. [1037-1040]. Т. 1. Пер. Ц. Б. Бану. Москва: Ладомир, 1993. 

³  По-шумерски: en.ki.du₁₀ (в текстах); ki.du₁₀  – «хорошее место», запись en.ki.du₁₀.ga означала «правитель хорошего места», в такой грамматической форме (без родительного падежа) выражение употреблялось вплоть до конца III тысячелетия (я благодарен профессору Джону Хейсу за то, что он указал мне на этот интересный факт). Позже был предложен другой перевод: «сотворение Энки». 

⁴ Нинсун, мать Гильгамеша, усыновляет Энкиду как своего сына и ищет защиты у бога солнца Шамаша (покровителя Урука). Гильгамеш и Энкиду отправляются в Кедровый лес. Они совершают ритуал сновидения на каждой горе, которую пересекают; при том, что во снах является Хумбаба (циклоп-людоед в шумеро-аккадской мифологии), Энкиду интерпретирует их как добрые предзнаменования. У входа в лес они слышат устрашающий рев Хумбабы, который повергает их в оцепенение от страха.

⁵ Любопытно, как сложилась судьба Ахмадинежада после ухода с поста президента в 2013-ом. Изначально, он совсем не планировал далее заниматься политической деятельностью, вернувшись к частной жизни в своем родном Нармаке. Однако 5 августа того же года Хаменеи издает указ о назначении экс-президента членом Совета целесообразности (majma’-e tašxis-e maslahat-e nezâm), созданный после пересмотра Конституции 6 февраля 1988 года для разрешения конфликтов между Меджлисом и КСИР, играет роль консультативного органа. Два года спустя Ахмадинежад с единомышленниками создает свою партию под названием YEKTA (Товарищеский фронт за эффективность и преобразование исламского Ирана), ультраконсервативная партия, что-то вроде российского Царьграда.  В 2017-м, уже как член YEKTA, Ахмадинежад подает документы для участия в очередных президентских выборах, но его не допускает Наблюдательный советом. В начале 2018-го, по сообщениям иранских СМИ, Ахмадинежад вроде бы арестован в ходе антиправительственных протестов в Бушире, которые власти расценили как «подрывающие общественный порядок» (так же в СМИ появлялись опровержения этой информации). Как бы то ни было, из более чем лояльного политического лидера страны, Ахмадинежад, подобно герою из «Шахнаме», превращается в оппозиционера, пусть и не открыто выступающего против действующей власти, но разительно отошедшего от ее курса. Например, он осудил российское вторжение на Украину, поддержав президента Зеленского.

⁶ Подробнее: Sadjadpour K. Reading Khamenei: The World View of Iran’s Most Powerful Leader. Washington: Carnegie Endowment, 2008. P. 5 et passim.   

⁷ Этот титул присваивается шиитскому религиозному служителю высшего уровня, с полномочиями, предоставляемыми хавзой (hawzah – семинарией, где обучаются мусульманские ученые-шииты) принимать юридические решения в рамках исламского права (фикха) в отношении последователей и священнослужителей ниже его по рангу. Указания марджи обязательны к исполнению. 

⁸ «Авторитет в исламе», почетный титул в шиитской иерархии, присваивается ученым с высоким уровнем исламских знаний и исламской теологии. 

⁹ По сообщению Iran International (по состоянию на 29 января, иранский риал опустился до нового минимума: $1 достиг 1,62 млн риалов (отчасти из-за опасений нападения США). 

¹⁰ Бэнфилд Э. Моральные основы отсталого общества. Москва: Новое издательство, 2019. С. 13-14, 91. 

¹¹ Бэнфилд Э. Моральные основы отсталого общества. Москва: Новое издательство, 2019. С. 41. 

¹² «Iranian Patriots, KEEP PROTESTING – TAKE OVER YOUR INSTITUTIONS!!!... HELP IS ON ITS WAY», написал американский президент 13 января, спровоцировав ложный оптимизм, который стоил протестующим немалого количества смертей. 

¹³ Только один пример: летом 1983 года, вследствие народного недовольства политическим курсом правительства, приверженцы Хомейни спровоцировали выступление базари и городского малоимущего класса против кабинета Мусави. 31 июля Хомейни утвердил отставку двух министров. 

¹⁴ В качестве политической идеи этот лозунг появился при интересных обстоятельствах: в 2017-м несколько сотен человек собрались на могиле Кира Великого (559-530 до н. э.), сына мидийского царя Астиага, чтобы отдать дань уважения одному из величайших правителей Ирана. Они сравнивали и обсуждали преимущества такого правления, когда у власти в стране находится не охочий до огромных денег религиозный фанатик, а человек широких взглядов, лишенный ненависти к тому или иному этносу, к той или иной религиозной общине (в 538 году до н. э., о чем сообщает книга Ездры, Кир помог евреям освободиться из вавилонского плена, дав возможность вернуться в Иудею и восстановить Иерусалимский храм).

Аркадий Недель, профессор кафедры философских наук МГЛУ.

#АркадийНедель