Китайская карта Трампа

китаеведВладимир Нежданов

Трамп вновь делает ставку на тему иностранного вмешательства, но теперь использует ее не только для решения внутриполитических задач, но и как инструмент давления на Китай. Почему обвинения в адрес Пекина становятся частью более широкой стратегии Вашингтона, означает ли это переход американо-китайского противостояния в новую фазу и какую роль эта риторика может сыграть в преддверии выборов, «Актуальные комментарии» обсудили с экспертом Института актуальных международных проблем (ИАМП) Дипломатической академии МИД России Владимиром Неждановым.

Почему именно сейчас Трамп вновь поднимает тему китайского вмешательства?

— Трамп, как можно предположить, пытается разыграть уже хорошо известную для американской внутренней политики карту. Ранее мы наблюдали, как Демократическая партия активно использовала тему предполагаемого российского вмешательства в выборы. Сегодня же Трамп пытается разыграть, я бы сказал, уже не просто китайскую карту, а целую колоду.

Речь идет не только о Китае. В своих заявлениях он говорит также о России, Иране, КНДР и других государствах, которые в американском политическом дискурсе рассматриваются либо как стратегические конкуренты, либо, прямо говоря, как противники.

С одной стороны, подобная риторика может быть связана с внутриполитическим расчетом: мобилизовать собственный электорат, осложнить положение политических оппонентов и получить дополнительные преимущества в преддверии выборов. Однако этим ее значение, на мой взгляд, не исчерпывается.



Если посмотреть на ситуацию шире, то Трамп, образно говоря, пытается убить двух зайцев одним выстрелом. Первый — это решение внутриполитических задач. Второй — усиление давления на Китай в рамках продолжающейся американо-китайской стратегической конкуренции.

Эта конкуренция развивается уже не первый год. После возвращения Трампа в Белый дом первоначальный акцент был сделан на экономических инструментах давления. Мы наблюдали масштабное тарифное противостояние, продолжительные переговоры, а затем заключение временной сделки осенью 2025 года. Весь 2026 год проходит под знаком вопроса о том, каким образом эта договоренность будет пересмотрена после завершения срока ее действия.

При этом Трамп пытался вновь использовать тарифные механизмы. Однако Верховный суд США фактически поставил под сомнение законность применения соответствующих инструментов в прежнем виде. Иными словами, вернуться к прежней модели тарифного давления сегодня значительно сложнее.

По всей видимости, именно поэтому администрация начала искать иные способы воздействия. Одним из таких направлений стала дипломатическая линия, в том числе связанная с ближневосточной повесткой и Ираном. Не случайно откладывался и визит Трампа в Китай. Очевидно, он стремился прибыть туда в качестве политика, уже добившегося серьезных внешнеполитических результатов. В полной мере реализовать этот замысел не удалось, что, на мой взгляд, сказалось и на самом характере визита. Тем не менее именно тогда просматривалась попытка сформировать модель контролируемой конкуренции между Вашингтоном и Пекином.

Сегодня ситуация вновь меняется. Осенью 2026 года истекает срок действия временной сделки. Заключение новой означало бы очередную отсрочку наиболее жесткой фазы противостояния. Однако пока признаков достижения новых договоренностей практически не наблюдается.

Именно поэтому, на мой взгляд, Трамп постепенно смещает акцент с экономических инструментов на политико-дипломатические. Причем речь идет уже не столько о самом факте предполагаемого вмешательства в американские выборы, сколько о более широкой теме — идеологической конкуренции.

Достаточно вспомнить завершение первого президентского срока Трампа, когда тогдашний государственный секретарь Майк Помпео выступил с программной речью в библиотеке-музее Никсона. Тогда Китай был охарактеризован не просто как геополитический конкурент, а как марксистско-ленинский режим, представляющий собой системный идеологический вызов Соединенным Штатам.

Можно вспомнить и период пандемии коронавируса, когда американские власти неоднократно ссылались на данные разведки относительно происхождения вируса. Можно вспомнить и нынешние заявления Трампа, сопровождающиеся жесткой критикой коммунистической идеологии.

Именно здесь, как представляется, находится тот самый второй политический расчет. Если демократы делали акцент прежде всего на самом факте иностранного вмешательства, то Трамп стремится представить ситуацию иначе. В его интерпретации речь идет не просто о вмешательстве иностранного государства, а о действиях стратегического соперника, обладающего иной идеологией, иной политической системой и давно рассматриваемого Вашингтоном как системный конкурент.

Можно ли говорить о переходе противостояния США и Китая в новую фазу?

— Пока, на мой взгляд, оснований для этого нет. Скорее мы наблюдаем продолжение уже существующей фазы американо-китайского противостояния.

Эта фаза началась после возвращения Трампа к власти. Если в 2025 году доминировали экономическое давление, тарифная политика и торговый шантаж, то сегодня акцент постепенно смещается в сторону политико-дипломатического давления. Однако по своей сути стратегия остается прежней. Меняются инструменты, но не сама логика противостояния.

Может ли эта тема стать одним из ключевых сюжетов американской политики в ближайшие месяцы?

— Я полагаю, что такая вероятность действительно существует. Другой вопрос — насколько долго эта тема сохранится в центре общественного внимания. Мы знаем, что Дональд Трамп весьма динамично меняет политическую и информационную повестку. Не исключено, что уже через одну-две недели акцент будет перенесен на совершенно другие вопросы.

Тем не менее в нынешних условиях тема предполагаемого иностранного вмешательства может оказаться для него политически выгодной. Она позволяет продемонстрировать собственную жесткость, подчеркнуть необходимость противодействия внешним угрозам и сформировать образ Республиканской партии как силы, способной защитить американскую политическую систему. Поэтому нельзя исключать, что эта тема будет использоваться вплоть до самой избирательной кампании.

Владимир Нежданов, эксперт Института актуальных международных проблем (ИАМП) Дипломатической академии МИД России.

#ВладимирНежданов