Не дело Егора Бычкова

публицистМихаил Бударагин

публицистМихаил Бударагин

Дело Егора Бычкова не заканчивается приговором суда: оно им только открывается.

Ведь если поверить в то, что коварный Бычков виновен в самосуде – даже в этой, очень щадящей психику утонченной публики формулировке, не все ясно.

Легко поверить в то, что пишущие «а завтра он придет по какому-нибудь другому поводу приковывать вас», действительно искренни в своем страхе перед тем обществом, которое им приходится лицезреть. Но сам этот страх не менее первобытен, чем любые методы излечения наркоманов, ведь это не страх цивилизованного человека перед наркотиками в частности и наркомафией в целом, а испуг дикаря перед методами, ему совершенно чуждыми. И дело тут не в прогрессивности или устарелости. Цивилизация, когда ей это необходимо, использует и давно забытые методы, ничуть им не удивляясь. Только дикари, вчера утянувшие где-то наручные часы, ходят и нос воротят от движения солнца по небу. Мы, мол, «белые люди», чужды предрассудкам.

Дело Бычкова продолжается не только в этом противостоянии, между людьми, брезгливо отворачивающимися от наркоманов, и теми, кто уверен в том, что гуманизация общества не ограничивается осторожной записью в блоге, посвященной неправоте Егора Бычкова, а всегда начинается с вопиющей негуманности. Не было бы нижнетагильской истории, появилась бы екатеринбургская, пермская, петербургская или московская – общественная гуманность к наркоманам не может быть автоматически перенесена «из Запада»: гуманность – это тоже работа, иначе все выродится в защиту «своих» «своими». И вы, мол, там, людишки, подыхайте в своем Нижнем Тагиле от передоза, а мы будем пить в барах виски и думать о том, что, конечно, принудительно лечить – это плохо, а хорошо бы, если бы расцвело как-нибудь благолепие и все бы как-нибудь само бы разрешилось, без бычковых этих, неприятных и некрасивых людей.

Но оно само не расцветает, и, чтобы расцвело, одного Бычкова (и одного Ройзмана, и одного «Города без наркотиков») мало.

Например, в пылу победы граждан над беззаконием осталась не проясненной позиция нижнетагильской прокуратуры, чье поведение должно вызывать гораздо больше вопросов, чем поведение Бычкова. Игра на стороне наркомафии, принимаемая чуть ли не как должное – именно это, а вовсе не принудительное лечение, не лезет ни в какие ворота. И именно поэтому логику «а если меня прикуют к батарее» должна заменить логика «а если завтра они уже совместно продадут моему ребенку наркотики, а прибыль честно поделят, не оскорбляя моего чувства прекрасного».

Первое – страшно, но второе – чудовищно и невозможно в принципе, и чтобы победить такие методы лечения, стоит сначала победить такие методы торговли наркотиками, методы, которые для многих молодых людей вообще исключают всякий шанс не сесть на иглу.

И вот борьба с такой прокуратурой и с такими методами ведения наркобизнеса – это уже не дело Егора Бычкова и не дело гражданских активистов (они просто не справятся), а прямая обязанность государства. И если государство не хочет или не умеет таких несложных вещей, ради собственного же блага обычным гражданам ничего не остается, кроме как учить государство так негуманно, чтобы уж понятно было наверняка.

Михаил Бударагин