Нефть под защитой: кто заплатит за безопасность НПЗ?

эксперт по энергетике Леонид Крутаков

На фоне атак на российскую энергетическую инфраструктуру нефтяные компании сталкиваются с необходимостью усиливать защиту НПЗ и других объектов, что неизбежно увеличивает их расходы. Однако вопрос в том, насколько эти затраты способны повлиять на стоимость топлива и внутренний рынок. Особенно остро проблема стоит для бизнеса, сельхозпроизводителей и перевозчиков, для которых рост цен на ГСМ напрямую отражается на издержках. Насколько серьезными могут оказаться последствия усиления защиты нефтяной инфраструктуры для российского топливного рынка? На эти вопросы «Актуальным комментариям» ответил эксперт по энергетике, автор книги «Нефть и мир» Леонид Крутаков.

Насколько существенными могут оказаться дополнительные расходы нефтяных компаний на защиту НПЗ и энергетической инфраструктуры?

— Это военные расходы. Это система ПВО, это пулеметы, это натягивание сеток. Наведение дронов идет по системе очень точной и бьют всегда прямо в уязвимые места, где нет защиты. То есть это, видимо, и разведка работает, и внутри страны люди, мы часто слышим, которые помогают за деньги, попадаются в сети и становятся фактически предателями. 

Как эти затраты могут отражаться на себестоимости нефтепродуктов и, соответственно, на ценах для конечного потребителя?

— Проблема ведь не в том, что у нас как-то отражается на себестоимости. Проблема в том, что у нас стоимость нефтепродуктов не связана с себестоимостью никак. То есть мы привязали свои цены к внешнему рынку как к некому эталону. Мы привязаны в этом смысле больше к кредитным деньгам, к процентам, потому что все нефтяные компании закредитованы, развитие возможно только в этом сценарии. А мы долго жили в этом международном нефтяном кредитном пространстве, поэтому и к ценам были привязаны тем. Если у нас затраты в рублях, а экспортная выручка, например, нефтяных компаний, в долларах, то и падение курса рубля ведет, конечно, к колоссальным выгодам для нефтяных компаний, которые почему-то не учитывались. Это самое главное правило. 

В свое время американцы ввели систему, когда цены зависят не от себестоимости и затрат на добычу и производство, а от спроса, от того, как это будет продаваться в мире. То есть изменили, сломали долгую систему, которая существовала на долгосрочных контрактах, которая как раз была основана на себестоимости условной. Если надо разработать какое-то месторождение в Западной Сибири, то инфраструктура создания новых дорог и труб будет к нему стоить столько-то, производство и доставка на рынок столько-то. Исходя из этого берут долгосрочный кредит из расчета окупаемости в будущем. Эту систему сломали и через бумажный рынок привязали всего лишь даже не к спросу, а к спекулятивным играм на фондовом рынке, фьючерсами цены нефти. И это сломало структуру, но зато позволило создать так называемый картель потребителей нефти. 

Может ли усиление защиты НПЗ повлиять на объемы переработки, предложение топлива и ситуацию на внутреннем рынке?

— Если удастся защитить, то да. Но это вопрос к «мечу и щиту». То, с чего я начал. Украинские дроны предельно точно бьют по болезненным точкам. Если не удастся, если это все окажется лишними тратами, тогда ничего не изменится. 

Нужно решать проблему не в конце цепочки ее возникновения, то есть когда у нас по НПЗ бьют, а решать там, откуда эти дроны направляются. Там надо решать проблему. То есть на Украине, а не на Ярославском НПЗ, Пермском или Нижегородском.

Как возможный рост издержек нефтяных компаний отразится на малом и среднем бизнесе — прежде всего на перевозчиках, сельхозпроизводителях и других крупных потребителях топлива?

— Вот то, что мы видим сегодня на рынке при условии дефицита возникшего и возможности спекулятивно зарабатывать на этом дефиците, потому что дефицит всегда связан с ростом цен. Но это мы видим по независимым «наливайкам», так их еще в народе называют, которые не встроены в вертикально интегрированные компании, закупают нефтепродукты на стороне. Там за 100 от 100 и выше цена на бензин, на дизель. А у тех, у кого помимо рыночных обязательств есть еще и государственные контролирующие органы, цены держат более-менее. То есть сломали систему этой зависимости. 

Я думаю, что даже рост затрат на производство, на защиту не повлияет на стоимость, потому что это политическое решение. Во-первых, у нас выборы, а во-вторых, у нас сбор урожая скоро. И рост цен на ГСМ конечно приведет к коллапсу, в том числе и среднего, и малого бизнеса. Поэтому я думаю, что цены пока держат. И я еще раз говорю, это не добровольное решение нефтяных компаний, я уверен в этом. Это политическое решение, которое было принято наверху, а нефтяные компании его исполняют.

Леонид Крутаков, эксперт по энергетике, автор книги «Нефть и мир».

#ЛеонидКрутаков