Нефтяной потолок дал трещину

экспертИгорь Юшков

Западные санкции должны были сделать перевозку российской нефти максимально дорогой и рискованной. Но рынок, похоже, нашел собственный баланс: западные судовладельцы вновь наращивают участие в перевозках, а греческие операторы достигли максимума за последние три года. Почему санкционное давление не вытесняет бизнес из этой цепочки, а в некоторых условиях, наоборот, создает для перевозчиков привлекательную нишу? «Актуальным комментариям» помог разобраться эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Западные судовладельцы уже четвертый месяц увеличивают участие в перевозке российской нефти, причем греческие операторы в июле достигли трехлетнего максимума. Что сегодня экономически привлекает их в этом бизнесе — исключительно повышенная ставка за риск или появились дополнительные факторы?

— Когда мы говорим про западных судовладельцев, во-первых, надо понимать, что в последние месяцы цена на российскую нефть была довольно разной. В июне — начале июля цены снижались на фоне ожиданий, что Соединенные Штаты с Ираном подпишут соглашение, Ормузский пролив полностью откроется и кризис закончится. Цены на нефть Brent упали, вслед за ними снизились и цены на российские сорта. Довольно продолжительный период российская нефть стоила ниже 60 долларов за баррель.

Это позволяет судовладельцам ориентироваться на американские санкции. Изначально потолок цены был введен в декабре 2022 года и на уровне G7 был единым для всех стран Запада — 60 долларов за баррель. С тех пор европейцы снижали потолок, тогда как американцы этого не делали. При этом именно американские санкции носят экстерриториальный характер, то есть обязательны для выполнения по всему миру.

Поэтому сейчас к перевозке российской нефти подключались в основном компании, которые не зарегистрированы в Евросоюзе. Европейский потолок цены на российскую нефть составляет 44,1 доллара за баррель, и до такого уровня цена этим летом не падала. В американский потолок она укладывалась, поскольку цена реально снижалась ниже 60 долларов за баррель. С точки зрения американских санкций такую нефть можно было перевозить. Это и делали многие компании, которые страхуются на Западе или не зарегистрированы в ЕС. Зарегистрированные в Евросоюзе компании, как правило, европейские санкции выполняют.

Если перевозчики получают повышенную доходность именно за работу с российским сырьем, можно ли говорить о фактическом формировании отдельного рынка транспортировки российской нефти со своей системой цен, страховок и премий?

— Ближневосточная нефть по-прежнему не выходит на мировой рынок. Компании, которые раньше возили саудовскую, иракскую, кувейтскую нефть и так далее, оказываются фактически без работы. Им нужно какую-то нефть перевозить. Перевозчики и судовладельцы конкурируют за возможность перевозить нашу нефть, и это позитивно: конкуренция снижает наши издержки.

Правда, происходит это в момент, когда российская нефть вслед за ценами на мировом рынке тоже дешевеет. Поэтому такая ситуация скрашивает последствия низких цен и одновременно создает более благоприятные условия для перевозки российского сырья.

Что эта динамика говорит о реальной эффективности санкций против российского нефтяного экспорта? Если западный бизнес возвращается в цепочку перевозок ради дополнительной прибыли, где сегодня находится предел давления на российский нефтяной рынок?

— Санкции не заставили нас продавать нефть по потолку цены. Они создают для нас дополнительные издержки. Если бы их не было, мы продавали бы нефть с меньшими издержками, и больше денег оставалось бы компаниям и государству.

При этом цена на российскую нефть определяется не потолком, а рыночными факторами. Это проблема, поскольку санкции увеличивают издержки, однако в том виде, в котором они изначально задумывались, потолок цены не работает.

Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности.

#ИгорьЮшков