Комментарий
189 16 ноября 2026 18:16

От участия к влиянию

Даниил Ермолаев экспертДаниил Ермолаев

Даниил Ермолаев
экспертДаниил Ермолаев
Молодёжь всё чаще приглашают участвовать в работе государственных и корпоративных структур, обсуждать инициативы и предлагать решения. Но насколько осмысленно такое участие, если последнее слово по-прежнему остаётся за теми, кто не всегда готов учитывать мнение молодых людей? Проблема заключается не в недостатке площадок для диалога, а в отсутствии понятных механизмов влияния. Где проходит граница между консультативной ролью молодёжных советов и реальным участием в управлении? Почему количество вовлечённых молодых людей ещё не говорит об эффективности молодёжной политики? Эти вопросы обсудили с основателем и управляющим партнером ErmolaevGroup Даниилом Ермолаевым.

— Сегодня бизнес, государство и общественные организации всё активнее пытаются вовлекать молодёжь в принятие решений. Создаются молодёжные советы, правительства, консультативные органы, запускаются различные программы и проекты.

Это вполне закономерный процесс. Молодёжь — большая аудитория со своими потребительскими привычками, представлениями о мире, ценностями и ожиданиями. Игнорировать её мнение, особенно когда речь идёт о продуктах или решениях, непосредственно затрагивающих молодых людей, как минимум неразумно.

Почему молодёжь всё чаще привлекают к обсуждению решений, но не всегда готовы давать ей возможность влиять на них?

— Вместе с тем возникает интересное противоречие. Мы достаточно хорошо научились вовлекать молодёжь в различные формы активности, однако далеко не всегда готовы предоставлять ей реальные полномочия. Именно здесь, на мой взгляд, находится одна из ключевых проблем.

Полноценное участие в принятии решений предполагает не только возможность высказать свою позицию, но и реальное влияние на конечный результат. Если человеку предоставляют площадку для обсуждения, однако его мнение никак не отражается на принимаемых решениях, такое участие постепенно превращается в формальность.

У любых социологических и маркетинговых исследований есть свои ограничения. Мы можем опросить большое количество людей, обеспечить репрезентативность по полу, возрасту, месту проживания и другим параметрам, получить достоверные данные о настроениях аудитории.

При этом мотивы реального поведения понять гораздо сложнее.

Допустим, мы выяснили, что 70% молодых людей положительно относятся к определённому бренду и потенциально готовы приобрести его продукцию. Казалось бы, хороший результат. Что в действительности стоит за этими цифрами? Насколько хорошо мы понимаем пользовательские сценарии этой аудитории, её отношение к лидерам общественного мнения, особенности коммуникации, культурный контекст и ту самую культуру мемов, которая во многом формирует повседневную информационную среду молодых поколений?

Можно получить прекрасные цифры, разработать маркетинговую стратегию, выбрать амбассадора, изменить визуальное оформление или слоган — и обнаружить, что продукт никто не покупает. Более того, какая-то относительно небольшая группа молодых людей может воспринять коммуникацию совершенно не так, как предполагал бренд.

Проблема не обязательно заключается в качестве исследования. Между декларируемым отношением к продукту и реальным потребительским поведением существует большое пространство, которое традиционные инструменты не всегда позволяют охватить.

Поэтому идея молодёжных советов при крупных брендах кажется мне перспективной. По сути, речь идёт о создании постоянно действующего исследовательского и консультационного контура внутри компании. Молодые люди не просто раз в полгода отвечают на вопросы исследователей, а находятся в постоянном контакте с брендом: тестируют продукты, оценивают коммуникации, предлагают решения, делятся собственным опытом.

Для платформенной экономики такая модель особенно интересна. «Авито», Ozon, Wildberries и другие крупные платформы вполне могли бы использовать подобные инструменты. Молодёжная аудитория для них — не только потребители, но и участники различных экономических процессов.

Современная молодёжь далеко не всегда соответствует привычному представлению о студенте, у которого практически нет собственных денег. Многие начинают работать ещё во время обучения, совмещают подработку со стипендией и достаточно быстро включаются в экономическую деятельность. Другие, не принимая финансовых решений самостоятельно, существенно влияют на потребительское поведение родителей и членов семьи.

У бизнеса есть очевидный экономический интерес к тому, чтобы лучше понимать эту аудиторию. Но где заканчивается консультативная функция молодёжного совета и начинается реальное управление? Это не вопрос способностей. Это вопрос опыта. Поэтому передавать молодёжным советам ответственность за всю деятельность крупной организации было бы странно. Но и ограничивать их роль возможностью периодически высказать своё мнение — не самое разумное решение.

Важно разграничивать консультативную функцию молодёжного совета и участие в управлении компанией. Я бы не стал смешивать эти вещи. Сам по себе молодой возраст не делает человека более компетентным в вопросах управления компанией, бюджетирования или стратегического развития. Молодой человек может прекрасно понимать культурную среду, потребительское поведение сверстников, цифровые продукты и коммуникации. При этом у него может не быть опыта управления сложными организационными процессами.

Это не вопрос способностей, а вопрос опыта. Поэтому передавать молодёжным советам ответственность за всю деятельность крупной организации было бы странно. Гораздо продуктивнее определить конкретные направления, в которых молодые люди могут обладать самостоятельностью и действительно влиять на результат. Ограничивать их роль возможностью периодически высказать своё мнение тоже неразумно.

Где проходит граница между участием молодёжного совета в обсуждении и его реальным влиянием на принятие решений?

— Особенно хорошо это противоречие видно на примере молодёжной политики. У нас существует большое количество молодёжных правительств, советов при органах власти, общественных объединений и других структур, предполагающих участие молодых людей в управлении.

При этом реальные управленческие решения, принятые благодаря деятельности подобных институтов, далеко не всегда становятся очевидными. Зачастую сложно определить, на какие именно процессы они влияют и какие изменения происходят в результате их работы.

На мой взгляд, здесь проявляется определённый институциональный конфликт. Полномочия не возникают из воздуха. Если молодёжное правительство получает право самостоятельно принимать решения, пусть даже исключительно в отношении молодёжной аудитории, соответствующая часть полномочий должна быть передана ему от действующих органов власти — региональных, муниципальных или федеральных.

Здесь речь идёт о том, кто будет принимать решения, кто сможет влиять на них, а также как будут распределяться ресурсы и ответственность. Существующая система далеко не всегда готова к подобным изменениям. Между поколениями могут существовать серьёзные различия во взглядах и представлениях о том, как должны решаться те или иные вопросы.

В результате молодого человека вовлекают в деятельность организации с красивым и звучным названием. Он участвует в мероприятиях, посещает форумы, встречается с руководителями, получает определённый общественный статус. Постепенно становится заметно, что его мнение практически ни на что не влияет, а деятельность не приводит к понятным изменениям.

В таких условиях участие теряет практический смысл. Общественный статус и возможность присутствовать на мероприятиях не компенсируют отсутствия реального влияния.

На этом фоне становится понятнее, почему для значительной части молодых людей привлекательнее оказываются волонтёрство и различные общественные проекты.

Такая деятельность активно поддерживается государством и обществом, а главное — позволяет относительно быстро увидеть результат собственных усилий. Ты помог конкретным людям, организовал мероприятие, благоустроил территорию, решил локальную проблему — и практически сразу увидел, что изменилось благодаря твоему участию.

Возникает понятная взаимосвязь между действием и результатом. В системе государственного или корпоративного управления она зачастую гораздо менее очевидна.

Если молодёжный совет не влияет на решения, а молодёжное правительство не располагает собственными полномочиями, его институциональная ценность оказывается под вопросом. Формальное существование таких структур само по себе ещё не означает, что молодёжь получила возможность участвовать в управлении.

В предпринимательстве наблюдается похожее противоречие. Официальная статистика регулярно сообщает об увеличении количества молодых предпринимателей. Запускаются акселераторы, выделяются гранты, проводятся форумы, создаются программы поддержки.

В докладе о развитии молодежного предпринимательства, подготовленном АЦ «ВЦИОМ» в 2025 году, была интересная сегментация. Согласно ей большая часть молодых предпринимателей — это те, кто декларируют свой доход на уровне 500 тысяч — 1 млн рублей. То есть получается, что это не совсем бизнес.

Формально мы видим предпринимательскую активность. Но насколько она соответствует представлению о полноценном, устойчивом бизнесе? Какая доля подобных проектов продолжает существовать через несколько лет? Сколько из них превращаются в предприятия с устойчивой экономикой, рабочими местами и перспективами развития?

Именно эти показатели гораздо лучше отражают результативность мер поддержки, чем количество участников акселераторов или получателей грантов.

К этому добавляется общая экономическая неопределённость. Молодые люди видят, как меняются цены на недвижимость и автомобили, стоимость кредитования, и далеко не всегда понимают, каким образом их собственные доходы смогут расти сопоставимыми темпами.

В такой ситуации стратегия долгосрочного накопления и инвестирования в будущее выглядит менее убедительной. Отказ от определённого уровня потребления сегодня ради результата через пять лет становится сложным решением, особенно когда непонятно, каким будет мир к этому времени и окажется ли накопленной суммы достаточно для достижения поставленной цели.

Отсюда возникает ориентация на настоящее. Человек стремится получить понятный результат от своей деятельности здесь и сейчас, поскольку отдалённые перспективы представляются слишком неопределёнными.

Это не универсальная характеристика всей молодёжи, однако подобная логика вполне может объяснять часть наблюдаемых моделей экономического и социального поведения.

Мы снова возвращаемся к главной проблеме: люди хотят видеть реальный результат своего участия, а не просто быть включёнными в какую-то деятельность.

Какие полномочия действительно стоит передавать молодёжи?

— Важно разграничить несколько уровней принятия решений.

Есть стратегический уровень — вопросы законодательства, распределения крупных бюджетов, долгосрочного развития территорий, отраслей и организаций. Это сложные управленческие задачи, требующие профессиональной компетенции и опыта. Было бы неразумно передавать ответственность за них исключительно на основании принадлежности человека к определённой возрастной группе.
Есть и другой уровень — непосредственная реализация принимаемых решений, работа с аудиторией, разработка форматов взаимодействия, оценка их востребованности и эффективности.
В этой сфере молодые люди вполне могут получать значительно больше самостоятельности: участвовать в разработке и тестировании продуктов, определять форматы молодёжных мероприятий, предлагать новые способы коммуникации, оценивать решения компаний и органов власти с точки зрения их восприятия молодёжной аудиторией.

В рамках отдельных направлений им можно предоставлять право принимать самостоятельные решения с понятными границами ответственности. Самое главное — обеспечить реальную обратную связь. Если молодёжный совет предложил решение, его участники должны понимать, что с ним произошло. Было ли оно реализовано? Если нет, то почему? Какие ограничения возникли? Что можно сделать иначе?

Именно такая модель позволяет превратить консультативный орган из декоративного института в полноценный инструмент взаимодействия. Не менее важно вовлекать в подобные структуры не только традиционную молодёжную общественность.

У нас есть большая категория молодых людей, которые регулярно участвуют в форумах, конкурсах, общественных объединениях, взаимодействуют с государственными и общественными институтами. Они активны, мотивированы и должны быть представлены в подобных советах.

Существует и другая, гораздо более широкая аудитория, которая практически не включена во всю эту деятельность. Её мнение ничуть не менее важно.

Формируя молодёжные советы только из тех, кто уже активно участвует в общественной жизни, мы рискуем услышать мнение лишь небольшой части молодёжи, оставив без внимания взгляды и интересы остальных.

Нам необходим плюрализм мнений, даже если часть этих мнений будет противоречить друг другу или не совпадать с представлениями руководства организации.

Иначе молодёжный совет формально будет представлять интересы большой аудитории, фактически отражая позицию относительно небольшой группы людей.

Как перейти от формального вовлечения молодёжи к её реальному участию в управлении?

— Мы постепенно подошли к моменту, когда необходимо пересматривать саму логику работы с молодёжью.

Долгое время одним из ключевых показателей успешности молодёжной политики и корпоративных инициатив оставался масштаб вовлечения: сколько человек приняли участие, сколько мероприятий проведено, сколько создано организаций, сколько молодых предпринимателей зарегистрировано.

Безусловно, всё это имеет значение. Количество участников само по себе ничего не говорит о качестве их участия. Равно как и количество зарегистрированных предпринимателей не позволяет судить об устойчивости созданного бизнеса.

Следующий этап развития подобных институтов должен быть связан с переходом от измерения активности к оценке реальных результатов.

Не просто собрать молодёжь, а создать условия, в которых её мнение действительно учитывается. Не просто предоставить возможность участвовать в обсуждении, а показать, как его результаты влияют на конечное решение. Не просто поддержать создание нового проекта, а помочь ему стать устойчивым и самостоятельным.

В конечном счёте речь идёт об изменении самой управленческой модели. Для этого недостаточно создавать новые общественные структуры и расширять перечень мероприятий. Необходимо пересматривать распределение полномочий, устанавливать понятные механизмы влияния и закреплять ответственность за результат.

И самое важное — не путать вовлечение с передачей полномочий.

Можно создать сколько угодно молодёжных советов, правительств и общественных объединений, организовать тысячи мероприятий и привлечь миллионы участников. Если за всей этой деятельностью не будет стоять возможность реально влиять на окружающий мир, рано или поздно она начнёт восприниматься исключительно как формальность.

Мы научились создавать для молодёжи возможности участвовать. Теперь необходимо научиться создавать возможности влиять.

Даниил Ермолаев, основатель и управляющий партнер ErmolaevGroup.

#ДаниилЕрмолаев
© 2008 - 2026 Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года, Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-82371 от 03 декабря 2021 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".