«Прибедненный» уран

политологЛеонид Цуканов

Уже немало копий сломано вокруг того, что делать с иранским высокообогащенным ураном (ВОУ). Американская администрация пытается убедить Тегеран отдать наработанные запасы (в общей сложности более 400 кг) и подтвердить таким образом реальный отказ от планов создавать ядерное оружие. В ход идут и щедрые посулы (вроде снятия всех санкций и реинтеграции Ирана в мировую экономику), и откровенные угрозы – в том числе обещания «взять свое силой».

В вопрос пытаются вмешаться и внешние посредники, предлагающие Тегерану различные гарантии сохранности его запасов, однако это также не приносит результата.

Для иранских «ястребов» вопрос сохранения контроля над наработанными запасами ВОУ является принципиальным – о чем прежде неоднократно заявлял покойный Верховный лидер Ирана Али Хаменеи. Теперь «знамя» перехватил его сын Моджтаба – но риторика официального Тегерана осталась неизменной. Никаких уступок и никакой гибкости – даже если это спровоцирует новую «большую войну».

Причина такого поведения отчасти кроется в самом статусе иранской ядерной программы. Повышение порога обогащения до высокого (оружейного уровня) было ответом Тегерана на развал американцами «ядерной сделки» в 2017 году, а также на попытки ограничить региональное влияние Тегерана под предлогом переосмысления прежних договоренностей.

Сам же запас ВОУ превратился в «символ сопротивления» летом 2025 года – когда в ответ на бомбардировки иранских ядерных объектов со стороны Израиля и США наработанные запасы были вывезены в «неизвестное укромное место», и с тех пор остаются предметом торга. Правда, беспочвенного.
В Тегеране понимают: добровольное изъятие ВОУ не только лишит Республику серьезного геополитического рычага, но и обесценит прежние жертвы. Даже если урановые запасы будут переданы на хранение дружественной Тегерану стране (например, России), уже сам факт сделки с американцами (которые ранее неоднократно демонстрировали весьма вольную трактовку собственных обязательств) ударит по репутации правящих элит. И, при особом стечении обстоятельств, способен вызвать даже серьезный передел сфер влияния между светскими чиновниками, клериками и силовиками (преимущественно в пользу последних).

США, судя по всему, пока нечем нивелировать упертость Тегерана. Белый дом не решается на проведение сухопутной операции по поиску и захвату запасов ВОУ – в силу непредсказуемости исхода кампании и высоких побочных рисков (хотя к такому варианту Трампа и пытаются активно мотивировать израильтяне). В результате споры по статусу высокообогащенного урана пока остаются преимущественно в поле дипломатических обсуждений. За сохранение миротворческого подхода ратуют и большинство аравийских монархий.

Тем более, что статус ВОУ – лишь часть большого «дипломатического паззла». За ним «тянется» вопрос контроля над новыми циклами обогащения урана на ключевых иранских заводах (см. таблицу). Большинство из них, хоть и пострадали в результате бомбардировок коалиции, остаются в рабочем состоянии и могут быть восстановлены за короткий промежуток времени.


Таблица. Мощности Ирана по обогащению урана. Источник: «Ядерная программа Исламской Республики Иран: оценка нынешнего состояния и возможностей» (ПИР-Центр, 2026).

А значит, что и угроза повторной наработки ВОУ Ираном с повестки никуда не денется, даже если Вашингтону каким-то образом удастся завладеть нынешними запасами.

Впрочем, бесконечно сохраняться неопределенность едва ли будет. Тем более, что многочисленные «предварительные сделки» и «мирные планы» ранее уже терпели крах из-за неопределенности вокруг иранских ядерных дел; множатся и аргументы в пользу «силового варианта», как единственно возможного (по мнению американских и израильских «ястребов») выхода из тупика.

Но и Вашингтон, и Тегеран не стремятся к серьезному переосмыслению стратегии. И, видимо, в глубине души надеются, что нервы у визави сдадут раньше, и им удастся доиграть партию на собственных условиях.

Леонид Цуканов, кандидат политических наук, эксперт Российского совета по международным делам. 

#ЛеонидЦуканов