Комментарий
2319
21 июля 2025 12:07
Технологический суверенитет и геополитика
аналитик Виктория Совгирь
аналитик Виктория Совгирь
Будущее сделки
Согласно сообщениям СМИ, США планируют разрешить ОАЭ закупать до 500 тысяч чипов Nvidia ежегодно. Важнейшим участником этого проекта выступает эмиратская компания G42, которая вместе с рядом американских фирм намерена создать в Абу-Даби крупный ИИ-кластер, способный разместить до 2,5 млн чипов B200 — показатель, который значительно превосходит все ранее анонсированные проекты в области инфраструктуры ИИ, включая Stargate. Для сравнения, крупнейший на сегодняшний день кластер Colossus располагает около 200 тысячами таких чипов. Параллельно Саудовская Аравия получит доступ к примерно 1 ГВт вычислительной мощности, начав с заказа в 18 тысяч чипов Nvidia, что является частью более крупной сделки с США на сумму порядка $600 млрд.
Несмотря на впечатляющие масштабы, многие ключевые детали остаются неопределёнными либо ещё находятся на стадии согласования. Известно, что G42 планируется получать около 20% из общего годового лимита ОАЭ в 500 тысяч чипов, тогда как остальная часть будет распределяться между американскими компаниями, эксплуатирующими дата-центры в рамках ИИ-кластера. Однако точный механизм распределения чипов и критерии, которым должны соответствовать американские компании для получения своей доли, пока не ясны. Аналогично остаётся вопрос, какую роль в управлении и эксплуатации чипов, принадлежащих американским фирмам, будут играть G42 и другие местные структуры. Кроме того, неясно, будет ли создан единый крупный кластер мощностью 5 ГВт, как предполагается, либо проект будет разбит на меньшие части. С экономической точки зрения, сосредоточение такого объёма ресурсов в одном месте может увеличить риски, связанные с коммерческим шпионажем, а управление масштабным кластером может оказаться более сложной задачей, чем предполагалось. Существует опасение, что единый национальный проект приведёт к концентрации всех мощностей под контролем одной организации, особенно если G42 получит права собственности на весь кластер, в то время как американские компании будут иметь лишь право аренды.
В более широком контексте реализация этих сделок будет растянута на несколько лет и затронет крупные финансовые потоки, а также стратегические интересы обеих сторон. Важно учитывать возможность изменения баланса влияния с течением времени, поскольку каждая из сторон может пересмотреть или расторгнуть соглашения в зависимости от складывающейся ситуации. Если США заподозрят ОАЭ или Саудовскую Аравию в нарушении условий сделки, они смогут ограничить или отозвать лицензии на экспорт чипов. Со своей стороны, государства Персидского залива могут приостановить платежи, возобновить сотрудничество с китайскими компаниями или попытаться получить полный контроль над чипами, если сочтут, что США не выполняют свои обязательства или если значение ИИ возрастёт в стратегическом плане. Кроме того, заявленные объёмы поставок и инвестиции могут измениться под влиянием экономической ситуации в отрасли ИИ, а также из-за бюджетных трудностей, вызванных колебаниями цен на нефть или региональной нестабильностью.
Новый баланс
Сделки между США и странами Персидского залива создают новый мощный центр влияния в глобальной гонке за развитие ИИ. По словам одного из представителей администрации США, к 2029 году крупнейший центр обучения ИИ может оказаться в ОАЭ, а не в Америке. ОАЭ и Саудовская Аравия активно используют ИИ для диверсификации своих экономик, традиционно зависимых от нефти, при этом амбиции в области ИИ проявляют и другие страны, которым теперь придётся адаптироваться к меняющемуся геополитическому ландшафту.
Администрация США частично мотивировала сделки с Персидским заливом опасением, что, если американские компании не будут поставлять ИИ-чипы в этот регион, эту нишу займут китайские производители. Однако пока китайские усилия выглядят ограниченными: например, в Малайзии состоялось первое развёртывание ИИ-чипов Huawei, но объёмы поставок значительно уступают американским. Производственные мощности китайской SMIC хоть и растут, но в обозримом будущем вряд ли смогут покрыть внутренний спрос, не говоря уже об экспорте. Американские ограничения на экспорт полупроводников продолжают сдерживать китайский прогресс, и, хотя Пекин может стремиться расширить своё влияние через небольшие проекты, крупные масштабные сделки остаются вне досягаемости.
Для Китая также важна выстраиваемая линия отношений с Саудовской Аравией и ОАЭ, которые не хотят портить сотрудничество с крупным торговым партнёром. Значительная часть средств, инвестируемых в проекты в США, формируется за счёт экспорта нефти в Китай. Вопросы дипломатических аргументов и возможных уступок остаются открытыми, при этом Китай пока проявляет сдержанность в публичных заявлениях, хотя в прошлом реагировал намного жёстче на отход партнёров от сотрудничества с китайскими компаниями.
Европейский регион столкнулся с серьёзными вызовами на фоне роста влияния стран Персидского залива. Европа стремится занять место третьей экономической и технологической силы между США и Китаем, но её проекты по созданию ИИ-инфраструктуры значительно уступают масштабам ближневосточных инициатив. Например, крупнейший европейский дата-центр, возводимый во Франции, в несколько раз меньше по мощности, чем планируемый в ОАЭ. Великобритания пытается стимулировать развитие ИИ через «зоны роста», однако этого недостаточно для конкуренции с регионами, активно инвестирующими в ИИ. При ухудшении трансатлантических отношений Европа рискует потерять беспрепятственный доступ к американским чипам и должна искать новые стратегии и партнёрства, чтобы не отстать в глобальной гонке за технологическое лидерство.
Между экспортом и суверенитетом
Сделки США со странами Персидского залива, включая соглашения о поставках чипов Nvidia, могут иметь непредвиденные последствия для внутреннего развития инфраструктуры ИИ в самих Штатах. Если американским компаниям будет выгоднее и проще размещать вычислительные мощности за рубежом, то они могут снизить активность в лоббировании реформ, необходимых для масштабного развития дата-центров внутри страны. Это грозит тем, что амбиции по созданию конкурентоспособной национальной ИИ-экосистемы окажутся под угрозой. Чтобы избежать такого сценария, администрация может применить механизмы давления: обязать компании хранить определённую долю чипов на территории США или связывать реализацию зарубежных сделок с внутренним прогрессом в ИИ-инфраструктуре. Без этих мер существует риск «утечки инфраструктуры» в страны с более благоприятными условиями, что в долгосрочной перспективе ослабит инновационный суверенитет США.
Нынешние соглашения демонстрируют, что лаборатории ИИ и технологические корпорации становятся всё более влиятельными дипломатическими игроками. Благодаря своей экономической мощи и стратегической значимости, они всё чаще диктуют приоритеты американской внешней политики. Инвестиции из суверенных фондов, экспорт передовых технологий и доступ к глобальным рынкам ИИ становятся ключевыми мотивами в формировании внешнеполитического курса США. Однако на практике выгоды распределяются неравномерно: ведущие американские облачные платформы пока не играют ключевой роли в начальном этапе создания дата-центров в ОАЭ, и их вовлечённость остаётся предметом стратегических расчётов. Противоречия между игроками усиливаются: И.Маск, к примеру, выступал против эмиратской сделки, видя в ней преимущество для конкурентов, тогда как Anthropic, напротив, публично поддержала ограничительный подход администрации, фокусирующийся на хранении чипов в демократических юрисдикциях.
Влияние политической обстановки в США также сказывается на реализации этих проектов. Администрация Байдена предпочитала осторожную интеграцию ОАЭ в американскую технологическую экосистему и делала ставку на надёжных партнёров вроде Microsoft, обеспечивая при этом соблюдение стандартов безопасности. Напротив, администрация Трампа склонна к более резонансным и скоростным инициативам, таким как Stargate. Тем не менее, ни один из проектов не защищен от политических рисков: в случае смены партийного контроля в Конгрессе или Белом доме соглашения могут быть пересмотрены, а поддержка ослаблена.
На глобальном уровне США только начинают формировать долгосрочную стратегию экспорта ИИ-технологий. Сделки с Персидским заливом могут стать моделью для других регионов, но пока не ясно, насколько она масштабируема. Варианты включают как расширение лицензирования на экспорт чипов в другие регионы, так и выборочные двусторонние соглашения с технологически или геополитически важными партнёрами. При этом критически важными остаются вопросы: будут ли такие сделки изначально нацелены на открытость или предшествовать им будут ограничения; получат ли преференции союзники США; и какие исключения возможны. Поскольку США по-прежнему остаются единственным источником действительно масштабной ИИ-инфраструктуры, их решения будут формировать мировой ландшафт ИИ-развития. Соглашения с ОАЭ и Саудовской Аравией — лишь первый шаг в ответе на вопрос, насколько США готовы делиться стратегическими технологиями, и какие условия они будут выставлять в обмен.
Виктория Совгирь, аналитик Центра политической конъюнктуры.
#ВикторияСовгирь
