Язык без лишних слов

политконсультантСтанислав Корякин

Дискуссия вокруг включения слова «селлер» в официальный словарь русского языка выходит далеко за рамки лингвистики. За спором о новом термине скрываются вопросы развития цифровой экономики, правового регулирования, культурной идентичности и языковой политики. О том, действительно ли рынку нужен термин «селлер» и почему язык не стоит усложнять без необходимости, «Актуальные комментарии» поговорили с политконсультантом, социальным архитектором, членом Общественной палаты РФ, автором Telegram-канала «Смыслы и стратегии» Станиславом Корякиным.

Насколько оправдано включение слова «селлер» в официальный словарь русского языка? Это действительно новая профессия или речь идет лишь о современном названии привычного понятия «продавец»?

— Пока из всего того, что есть в публичном пространстве, включение слова «селлер» в официальный словарь русского языка выглядит неоправданным. Действительно, существует русское слово «продавец», которое является общеупотребимым вне зависимости от сферы деятельности. Продавать могут мороженое, трубы, металлопрокат, квартиры, машины — и во всех этих случаях речь идет о продавцах.

Если мы будем для каждого вида продаж придумывать отдельное слово, то, возможно, это позволит определенным образом позиционировать представителей той или иной сферы, однако внесет ненужную сумятицу в язык. Тем более что в русском языке уже существует общеупотребимое слово, которое полностью выполняет эту функцию.

Если бы такого общеупотребимого слова не существовало, как, например, в ситуации с термином «коуч», который впоследствии был закреплен в качестве наименования профессии, тогда подобную инициативу, наверное, можно было рассмотреть. Сейчас же, с учетом курса на защиту русского языка, наших ценностей и культурной идентичности, внедрение нового слова рассматривается не только как вопрос интересов отдельных ассоциаций, но и как часть определенного когнитивного противостояния, связанного с влиянием чуждой или, по крайней мере, не нашей культуры. В этом смысле решение регулятора или экспертного сообщества, думаю, будет учитывать и этот аспект.

Для рынка маркетплейсов юридическое закрепление термина «селлер» действительно может представлять интерес по разным причинам. В частности, деятельность маркетплейсов носит глобальный характер, и использование слова «селлер» может казаться удобным при взаимодействии с иностранными контрагентами. Однако здесь возникает другой вопрос — насколько это целесообразно именно с точки зрения юридического закрепления.

В международных отношениях и договорах в любом случае используется перевод. Если в русскоязычном договоре слово «продавец» никого не смущает, то в иностранной юрисдикции будет применяться соответствующий зарубежный аналог этого слова, при этом юридическая точность и чистота будут полностью соблюдены. Поэтому практические последствия закрепления термина «селлер», на мой взгляд, для рынка не столь очевидны.

Если использование слова «селлер» будет ограничено, насколько серьезными окажутся издержки для бизнеса? Придется ли компаниям менять документы, интерфейсы платформ, договоры и маркетинговые материалы?

— Не знаю, насколько серьезными могут оказаться издержки для компаний. По большому счету, если слово «селлер» вообще закреплено в штатных расписаниях, в чем я, честно говоря, сомневаюсь, то изменения в цифровой среде вносятся достаточно быстро и не требуют существенных затрат. Расходы возникают тогда, когда соответствующие наименования используются на вывесках, в бумажных документах или в иных элементах, связанных с физическим миром. В цифровом пространстве такие изменения реализуются достаточно легко, хотя, безусловно, потребуют рабочего времени сотрудников. Но мне кажется, что это не та цена, которой стоит опасаться, если речь идет о большей ясности и единообразии не только в конкретной индустрии, но и в целом в российском правовом, информационном и когнитивном пространстве.

В целом это хороший пример того, как цифровая экономика развивается быстрее законодательства. Практика действительно опережает нормотворчество. На мой взгляд, это совершенно нормально. Это как раз тот случай, когда асфальт нужно укладывать там, где люди уже протоптали тропинку.

Другой вопрос заключается в том, что прокладывать такие «асфальтированные дорожки» необходимо осторожно и с умом. Люди могут выбирать путь, который кажется им удобным, даже если он проходит, условно говоря, по краснокнижным растениям. Именно здесь и возникает роль государства и экспертного сообщества — отделить зерна от плевел: зафиксировать действительно удобные и оправданные решения либо, наоборот, оградить пространство от неразумного вмешательства.

Не случайно существуют природные парки и заповедники, где передвигаться можно только по специально проложенным деревянным настилам, чтобы не повредить почву, растения и природную среду. Такой же осторожный подход, на мой взгляд, необходим и в вопросах терминологии. Нужно смотреть, существуют ли уже подходящие аналоги, не создаются ли новые сущности без реальной необходимости, и при этом сохранять баланс между интересами экономики и долгосрочными интересами общества, культуры и языка. Об этом нельзя забывать, особенно с учетом глубоких цивилизационных оснований нашей страны.

Здесь есть еще один важный момент. Когда мы принимаем тот или иной термин, пришедший к нам из-за границы, мы в определенной степени принимаем и тот нарратив, в рамках которого этот термин возник и используется. Затем мы начинаем жить уже внутри этого нарратива. Мне кажется, что правильнее создавать собственные нарративы и самостоятельно их продвигать. Либо осознавать, какие нарративы уже существуют в нашей стране, и поддерживать именно их, если они соответствуют стратегии государства и тем смыслам, которые разделяет наше общество.

Станислав Корякин, политконсультант, социальный архитектор, член Общественной палаты РФ, автор Telegram-канала «Смыслы и стратегии».

#СтаниславКорякин