Юра Борисов и Голливуд

политологАртемий Атаманенко

Успех Юры Борисова на Западе вновь привлек внимание к российским актерам и их месту в мировом кинематографе. Однако международное признание отдельного артиста еще не означает, что Голливуд открыл для себя новое российское культурное явление. Пока Борисов скорее остается примером индивидуального успеха, чем символом большого тренда. Станет ли его история началом нового этапа в восприятии российского кино на Западе? «Актуальным комментариям» объясняет политолог, член Экспертного клуба «Дигория», преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС Артемий Атаманенко. 

— История Юры Борисова действительно интересна, но я бы пока не стал говорить о каком-то новом «русском коде», который Голливуд вдруг начал активно осваивать. Для американской аудитории Борисов прежде всего остается формой экзотики — необычным актерским типажом, человеком из другой культурной и языковой среды, который при этом оказывается достаточно органичным внутри международного кино. Сам по себе интерес к нему еще не означает, что американская индустрия обнаружила какой-то новый универсальный российский образ. Борисов, безусловно, обладает серьезными профессиональными качествами. У него есть редкая для актера способность существовать на экране не только за счет текста, но и за счет присутствия, пластики, пауз, внутреннего напряжения. И как раз языковой барьер в его случае парадоксальным образом может становиться частью образа. То, что для другого иностранного актера было бы очевидным ограничением, для Борисова превращается в дополнительную характеристику, в некоторую загадочность, которую западному зрителю интересно разгадывать.

Но здесь важно не перепутать две вещи: международное признание конкретного актера и изменение отношения к российскому кино в целом. Пока между этими явлениями очень большая дистанция. Борисов может быть востребованным международным актером, но это еще не означает, что российское кино стало для Голливуда полноценным равноправным собеседником.

Поэтому сравнение с Сергеем Бодровым я бы тоже использовал осторожно. Бодров был явлением прежде всего внутри российской культуры и российского кинематографа. Его образ оказался настолько органичным для своего времени, что стал частью национального культурного языка. Борисов движется по другой траектории: его международная карьера строится во многом на том, что он интересен зарубежной аудитории именно как актер, пришедший из другой системы. Это пока скорее история индивидуального успеха, чем появление нового культурного архетипа. Для российского кино здесь вообще возникает довольно двоякая ситуация. С одной стороны, конечно, совершенно правильно радоваться тому, что российский актер становится заметной фигурой в мировом кинематографе. Любая такая история расширяет представление о возможностях наших артистов и показывает, что профессиональный талант способен пересекать языковые и культурные границы. Но с другой стороны, было бы странно воспринимать Голливуд как обязательную высшую точку развития российского актера. В идеале российский кинематограф должен создавать собственные условия для того, чтобы его актеры, режиссеры и фильмы воспринимались в мире не как сырье для последующего освоения Голливудом, а как самостоятельная и равнозначная культурная система.

И вот этого пока не произошло. Борисов может стать большим международным актером — и это прекрасно. Но гораздо важнее, если вслед за такими отдельными историями появится среда, в которой российское кино будет способно не только экспортировать отдельных талантливых людей, но и само становиться центром притяжения для международной аудитории. Поэтому я бы пока не говорил о «феномене Борисова» как о начале большого тренда. Скорее это очень интересное исключение, которое показывает, насколько универсальным может быть талантливый актер. А уже станет ли это исключение правилом — зависит не столько от Голливуда, сколько от того, сможет ли российская киноиндустрия предложить миру собственную сильную повестку и собственный кинематографический язык.

Артемий Атаманенко, преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС, автор Telegram-канала «Политический антрополог».

#АртемийАтаманенко