Хранители

Комментирует:

Максим Клейменов культуролог

Комикс как искусство появился очень вовремя. На волне революций, начиная с конца XVIII века к началу ХХ, он стал заменителем фольклора для бывших крестьян, перебравшихся в город. В индустриальном обществе это массовое развлечение для полуграмотного обывателя стало естественным сопроводителем начала рабочего дня. И как фабричный рабочий прошлого века первым делом открывал в свежей газете страницу ежедневных стрипов, так современный клерк, включая свой рабочий компьютер, переходит в браузере на сайт с новой историей про Дилберта.

Встраивание комикса в жизнь Америки происходило в те годы, когда Соединённые Штаты приняли ядро будущего населения: в течение полувека с конца XIX столетия до времён Великой Депрессии.. Новая складывающаяся нация выстраивала свой фольклор и собственные национальные мифы из новых демократических искусств: комикса, кинематографа, мюзикла. На протяжении всего ХХ века подрастающие поколения американцев взрослели, читая истории в картинках. Народные сказки, авторские детские произведения, религиозные поучения — всё это было заменено комиксом или переведено на его язык.

Общим местом стало знание того, что комикс умел объяснить происходящее в мире через собственное повествование: кажется, и ребёнку известно о помощи Супермена в выходе Америки из Депрессии. Названный “девятым искусством”, комикс  породил мастеров “графических новелл”, таких как Алан Мур или Фрэнк Миллер, которых ставят на одну планку с великими писателями и кинематографистами.

Написанный в разгар возведения Штатами программы “Звёздные войны”,  комикс о полусумасшедших героях, взявших на себя право судить без суда и следствия, поразил умеющих читать комиксы современников. Кино-ответ и переиздание в связи с этим на национальных языках комикса должно, видимо, произвести эффект флэшбека, очередным пинком в сторону кабинета ушедшего президента Буша.

Однако в России, где нет культуры восприятия комикса, “Ау” режиссёра Зака Снейдера останется безответным. В нашей стране рисованные истории никогда не пользовались интересом. В дореволюционной печати трудно было встретить подобие комикса. В советское же время активно стал воспроизводиться миф “о самом читающем народе”, что  укрепило оппозицию “высокая литература — массовое чтиво”. Единственным настоящим отечественным комиксом можно считать журнал “Весёлые картинки”. Имевший основные черты комикса, этот журнал историй в картинках всё-таки умудрился до сих пор не получить ярлык “комикса”, даже, когда это, как кажется, могло принести финансовую прибыль.

Все герои зарубежных комиксов, будь то американские супергерои, французские искатели приключений или персонажи японских манга, стали известны отечественному зрителю только посредством телеэкрана. Черепашки-ниндзя, Бэтмен, Человек-паук, 300 спартанцев, Хэнкок — комиксы о них получали распространение толко после кинопремьер. Или не получали распространения вовсе. Не имея привычки чтения комикса, знания его семиотики, понимания о чём на самом деле идёт речь, русский зритель заранее вырван из контекста. Не надо далеко ходить за примером: стоит взглянуть на статью о “Хранителях” в англоязычном и русскоязычном секторах Википедии, дабы убедиться в этом. Если статья на английском рассказывает о комиксе, то написанная по-русски — о фильме

Пока русский читатель комиксов больше всего напоминает Барта Симпсона, который в одном из эпизодов подошёл к Алану Муру получить автограф. Барт радостно сообщил писателю графических новелл, что комиксы руки Мура ему нравятся больше всего. Разгневанный комиксист ответил, неужели Барт восхищается напичканным героином беспомощным псевдо-героем? — Симпсон, ничтоже сумншеся ответил, что его интересуют лишь картинки, где герой избивает злодеев

Алан Мур, как известно, отрёкся от всех экранизаций собственных произведений. Отечественный зритель, если бы их не поставили, скорее всего ничего бы не потерял.

Вадим Ветерков политический критик

Внимание к «Хранителям» как к комиксу сейчас вызвано в первую очередь фильмом Зака Снайдера. Но заниматся сравнением того и другого дело неблагодарное

Мур и Гиббонс (автора композиционных и стилистических решений у нас почему то принято забывать) в комиксе выставляли акценты диктуемые им их временем (самый яркий пример этого другой комикс Мура - «V for vendetta»): тетчеризм, пусть и поблекший за время прошедшее с «Карибского кризиса», но всё равно ощутимый страх перед возможной ядерной бомбардировкой советскими ядерными ракетами, наконец неизложимое отношение волосатого анархиста Мура к Левиафану - Государству

Снайдер честно пытается не совершать «проступок»своих предшественников – удачный фильм, но неудачную экранизацию «Вендетты..» - и с впечатляющей скорпулёзностью пытается воспроизвести все сюжетные линии самого Мура. Попытка впечатляющая, особенно если учесть, что «Хранители» изначально задумывались авторами как проект способный передать лучшие стороны и комикса и фильма, но, увы, обречённая.

Снайдеру надо было забыть о себе, а для автора «300 спартанцев» это роскошь непозволительная. Вот и выходит, что Озимандия у него человек с весьма посредственной фантазией, гомосексуалист, либерал – короче именно тот, кто мог бы, по мнению самого Снайдера, угробить не поморщившись несколько миллионов человек. В то время как условные «положительные» персонажи напрочь аполитичны и заняты копанием в своём собственной голове, в которой и так уже черно от населяющих её тараканов. Что у Мура? Мур в своих лучших традициях желает разрушать мозг читателя противоречиями во всех мысленных формах. Роршах – положительный герой? Но Роршах  - фашист. Смехач – фашист? Но он одна из ключевых причин происходящего (не зря его фигкра, хоть и убитого на первых страницах – сквозная, начиная с убийства Кеннеди и заканчивая Бернштейном с Вудвордом). Политическая линия комикса настолько депрессивна, что даже сексуальные кошмары Филина-Драйберга выглядят как рекламные паузы.

Одно единственное зло, которое Мур как опытный анархист определяет без кавычек – Государство, США Никсона, сбывшаяся Американская Мечта (Советы тоже имеют место быть, но как это часто бывает в произведениях англосаксов представлены некоторой абстрактной тёмной силой на Востоке, которая спит и видит как бы вторгнутся в Афганистан, а потом и в Европу.)
Самое интересное, что именно эта самая сбывшаяся Американская Мечта, в итоге, больше всего похожа на анархистский кошмар. Сама атмосфера комикса – нагнетание всё большего числа противоречий и воспоминаний - предполагает наступление какого-то окончательного финала. Финал наступает аж дважды. Куда более неожиданный и маловероятный чем в фильме (оттого совершенно бессмысленный, да и не финал вовсе). А второй волне ожидаемый, неизбежный, но он остаётся за кадром. И никакие гомосексуалисты либералы его в итоге не отвратят.