Статья
9 Ноября 2017 18:06

Европейский клуб самоубийц

Европейский клуб самоубийц
Фото: AP/TASS

Если наибольшее число самоубийств в стране регистрируется среди людей определённой профессии, верно ли будет сделать вывод, что самые серьёзные проблемы имеются именно в области, благосостояние которой эта профессия обеспечивает?

Количество самоубийств во французских правоохранительных органах в три раза превышает аналогичные общие данные по стране.

За последние 25 лет, 1133 полицейских покончили с собой; с 1 января текущего года среди французской полиции зарегистрировано 39 самоубийств, во всех возрастных и ранговых категориях. Подавляющее число мужчины.

В 50% случаев для самоубийства используется служебное оружие.

Официальными источниками цитируются обще-показательные причины: стрессовые состояния, невыносимый график и вынужденное отсутствие в семье 5 «уик-эндов» из 6.

Те же официальные источники кишат многословными пояснениями, уточнениями и цитатами представителей профсоюзов, распевающих о «невыносимом ритме тяжёлого труда» и стараниях профсоюзных деятелей добиться обязательных выходных для всех полицейских чинов с частотой хотя бы в две недели раз.

Жалуются на «организационные сложности». Обещают обязательное улучшение ситуации, как только больший отдых позволит стражам порядка набирать силы в семьях, успокаивать нервы поддержкой близких и качественно снижать профессиональный стресс.

Всё дело в стрессе. В отдыхе. В поддержке ближних. В часах целительного сна. Все говорят. Никто не верит.

«Спите, жители Багдада!» © То есть Парижа: наибольшее число самоубийств регистрируется в регионе Иль де Франс — это все, окружающие столицу департаменты.

Если вы сразу подумали о мигрантах, которых более массово расселяют именно в этом регионе, вы ошиблись: первопричина происходящего вовсе не в них.

Если как следует разобраться, то и они — тоже следствие определённой, планомерно внедряемой десятилетиями политики, приведшей сегодня страну — и Европу — к такому вот состоянию.

Они лишь способствуют усугублению давно запущенной во всех смыслах этого слова ситуации, создавая ещё более бурно растущую статистику правонарушений.

Первопричины «полицейской эпидемии самоубийств» залегают слишком далеко во французском псевдо-революционном прошлом, отсчёт которого можно начать с мая 1968 года, когда существенно поменялось само отношение к профессии, и началось прививание первых предвестников политкорректности, а именно, сфабрикованных по требуемому трафарету понятий: полиция — враг личных свобод, пособник капитала, блюститель драконьих порядков и всегда обязательный злоупотребитель любого рода репрессиями.

В соответствии с введённой настройкой, на протяжении последующих за маем 68г. десятилетий, все соцправительства Франции усердно меняли соответствующее законодательство по нарастающим потребностям политкорректной демагогии, дабы позволить безусловное признание статуса «жертвы» любому арестованному, ещё до того, как его вина или невиновность будет доказана.

И та же самая тенденция, страстно и воинственно навязываемая окончательно разбушевавшейся идеологией политкорректности была точно так же, постепенно, но верно внедрена во всей Европе.

Великое множество нововведений чисто процедурного типа позволило адвокатам в буквальном смысле изымать своих подопечных из рук лишённого реальных возможностей правосудия без особых затрат.

В результате долгой и последовательной работы вся система, основательно подорванная блеющей от умиления к правонарушителям политкорректной «правозащитой», давно уже напоминает арсенал наказаний на уровне детского сада: пожурить, пожалеть, отпустить, как взятого на поруки.

А самим стражам порядка прежде всего приходится думать о сохранении собственной целости и непогрешимости, а не об исполнении своих прямых служебных обязанностей.

Вы ловите преступников с поличным и через какие-то полчаса видите, как они выходят из комиссариата, ухмыляясь и показывая вам самый длинный палец на руке, потому что их «освободила магистратура и закон»: они несовершеннолетние и документов при себе предусмотрительно не имеют. Зато имеют право немедленно освободиться от любых препон и идти на все четыре стороны, продолжая вольную жизнь и развлечения по вкусу.

А если у них ещё и хватит сноровки заявить, что бланш под левым глазом им нарисовали при задержании, то по вашу смятенную полицейскую душу явятся молчаливые люди из «полиции полиций», которые будут серьёзно проверять, не нарушили ли вы прав человека и гражданина преступника и не должны ли выплатить обиженному денежную компенсацию.

Вы возразите, что не всем котам масленица, кто-то всё-таки доходит и до суда. Разумеется, и до суда доходит. С некоторыми важными оговорками.

По официальной, всем доступной статистике на 2017г., более 80 000 приговоров во Франции не приводятся в исполнение, по причине перегруженности административных структур, и правонарушители — преступники (!) - остаются на свободе, с обещанием заходить отмечаться в ближайший комиссариат...

Как вы легко можете догадаться, если они не придут и не отметятся, искать и снова ловить их будет некому — «по причине перегруженности» всё тех же структур.

И не будем вспоминать о «беспорядках в трудных кварталах», при малейшем задержании кого-то из «своих». Равно как не будем вспоминать и болезненную одержимость прессы, хорошо надрессированной максимально раздувать любые полицейские «промахи» до вселенских размеров (см.выше «арестованный всегда прав, арестовавший — пособник капитала»).

Всё это вместе взятое и приплюсованное к некоторым, ещё более шокирующим деталям из разряда «не для прессы», достаточно ёмко объясняет моральное и материальное состояние французской полиции на сегодняшний день, равно как и мотивацию работающих в ней людей.

И что ещё важнее — наглядно показывает состояние аналогичных органов во всех остальных европейских странах, нашпигованных теми же самыми политкорректными методичками, по самые корни своих госструктур.

Некоторое время назад в СМИ просочились данные о массовых уходах со своих должностей шведских полицейских: люди младше 40-летнего возраста, ещё имеющие шанс переустроиться в жизни, найдя другую работу, массово увольнялись из полиции, а опросы среди остающихся показывали катастрофические результаты — 80% полицейских Швеции признавались, что серьёзно готовятся сменить профессию.

Что любопытно, о сложившейся ситуации написали всего несколько европейских центральных изданий (в том числе, Russia Today), среди которых, редкие газеты правого толка указали причину феномена, как «миграционный кризис» (см.интервью Петера Ларссона норвежскому СМИ NRK: «Насилие против полиции, бригад скорой помощи и пожарников, бесконечные беспорядки в миграционных кварталах ставят нас в невыносимые рабочие условия, при вопиющем недостатке штатов»

Остальные издания смутно упомянули как причину «низкие зарплаты», не вдаваясь в детали и подробности. Как говорится, запомните эту «враку».

С тех пор, почти незаметно, хоть и вполне официально по французским СМИ изящно «пробежала» (не останавливаясь...) информация о том, что срочные нововведения запрещают шведской полиции указывать в инфосводках национальность и этническую принадлежность правонарушителей. Более о шведской полиции европейские СМИ не заговаривали.

Все прочие упоминания о сложностях работы других европейских правоохранительных органов вообще исчезли из новостных лент...

Вплоть до сегодняшнего дня и только что опубликованных данных о количестве самоубийств во французской полиции, которое в три раза превышает аналогичные общие данные по стране.

Я воздержусь от неприятных выводов, предоставив читателям право продумать и проанализировать любую доступную и предоставленную информацию, согласно собственному суждению и преференциям.

Но не удержусь от цитаты анонимных французских читателей, среагировавших на очень сухую и краткую заметку о самоубийствах: весьма обнадёживает и вдохновляет немеркнущая способность публики рефлексировать, а не распространять.

Пишет читатель под ником «SOS избитые формулировки»:

«Заметьте, что после Роже Саленгро, можно насчитать 9 самоубийств среди политиков, за 81 год, а совсем не 39 за 10 месяцев, как среди полицейских! Значит ли это, что политиканы у нас более психологически неуязвимые, или дело в чём-то другом?..»

Дополняет читатель «amval»:

«А если ещё и вычесть подозрительные „самоубийства“ — Булен, Береговуа, де Гроссувр,- сколько их останется?.. »

Вопрос, я считаю, замечательный, потому что выражает самую суть.

Политики делают политику, а самоубиваются на действительном, а не теоретическом поле боя люди, охраняющие общественный порядок.

Заключить хочется комментарием ещё одного (грубого!) читателя, тоже попавшего в самую суть и зацепившего другую важную категорию «законо-порешателей»:

«Вы ещё спрашиваете, почему? А я жду, когда самоубийств будет столько же среди судей, творящих сегодняшнюю справедливость».

Теперь, пожалуй, тема справедливости раскрыта чуть менее, чем полностью. Для полного раскрытия следует дождаться «психологической уязвимости» решателей народных судеб.

Иными словами, когда у правящих маленьким европейским миром, перед микрофонами ошарашенной прессы, вслух заговорит хоть что-нибудь — достоинство, смелость, честь. Может быть, совесть.

Пока, надежду поддерживают только вдумчивые читатели бесстрастной статистики и наших беспомощных журналистских потуг.

Елена Кондратьева-Сальгеро, журналист, главный редактор литературного альманаха «Глаголъ», Франция. 


  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".