Битва за «Одиссею»

Игорь Орбачевский

Экранизация «Одиссеи» Кристофера Нолана уже стала поводом для масштабной культурной дискуссии. Почему один из древнейших сюжетов человечества вызывает споры спустя тысячи лет, насколько зритель готов принимать новое прочтение классики и почему историческое кино неизбежно становится высказыванием о настоящем? На эти вопросы ответил Игорь Орбачевский, заместитель руководителя департамента по работе с регионами КГ «Полилог», дважды призер «Первого кубка нейроконтента» (специальногопроекта Президентской платформы «Россия — страна возможностей»), режиссер, продюсер, сценарист.

— Более двух тысяч лет назад царь Итаки отправился в путь, и это странствие стало нарицательным. Но одиссея самого Гомера не завершилась на страницах поэмы. Она превратилась в один из фундаментальных сюжетов мировой культуры, пережила эпохи, бесчисленные прочтения и новые открытия. Сегодня, когда Кристофер Нолан — режиссёр, создавший собственную «космическую одиссею» в «Интерстелларе», — готовит свою экранизацию, мы вновь стоим на пороге большого спора. И вот как могут звучать ответы на главные вопросы этого столкновения античности и современности.

Почему вокруг «Одиссеи» возникло столько общественных и культурных споров?

— Потому что перед нами не просто сюжет, а один из первоисточников всей европейской литературы. У каждого из нас ещё со школьной скамьи сформировался собственный тезаурус Древней Греции: мы знаем, как выглядели герои, как звучали их голоса, как сверкали их доспехи. Столкновение этого коллективного бессознательного с авторским взглядом режиссёра неизбежно рождает конфликт.
Нолан смотрит на Гомера из XXI века, сквозь призму современных технологий, культурных кодов и собственного художественного опыта. И это несоответствие между внутренним ощущением «я знаю, как это было» и режиссёрским «я вижу это иначе» становится искрой, разжигающей пламя полемики.

Мы ждём не просто фильма, а культурного явления, и потому требуем от него абсолютной достоверности даже там, где художественный вымысел обладает правом на свободу.

Насколько сегодня зрители готовы принимать авторское переосмысление классических произведений?

— Парадоксально, но современный зритель во многом оказался заложником самой индустрии. Долгий период размывания привычных границ, когда исторические персонажи намеренно переосмысливались в угоду актуальной повестке, привёл к вполне закономерной усталости. Мы готовы к новому взгляду, но устали от насильственных изменений.

Режиссёр обязан создавать собственное видение — это аксиома кинематографа. Однако в случае с «Одиссеей» мы имеем дело с двойной фильтрацией: взглядом Нолана на взгляд Гомера.
Зритель стал более требовательным, а порой и более ожесточённым. Но если переосмысление оказывается глубоким, а не конъюнктурным, оно способно покорить даже самого скептически настроенного ценителя. Проблема заключается не в самом переосмыслении, а в том, что слишком часто оно превращалось из цели в инструмент.

Почему масштабные исторические фильмы всё чаще становятся объектом политических и культурных дискуссий?

— Кино — важнейшее из искусств и, как справедливо заметил Ленин, одно из наиболее действенных орудий мягкой силы. Исторический фильм — это не просто развлечение, а способ формирования образа эпохи в сознании миллионов людей.

Когда бюджеты исчисляются сотнями миллионов долларов, фильм неизбежно превращается в культурное и политическое высказывание. Он формирует представления о прошлом, о народах, о государствах и об их наследии.

В отличие от литературы, где каждый читатель выстраивает собственный визуальный ряд, кинематограф предлагает уже готовую, тщательно сконструированную картину мира. Именно поэтому историческая достоверность становится не прихотью, а полем борьбы за интерпретацию прошлого.

Подобные дискуссии не являются исключительно приметой нашего времени. Они существовали всегда. Разница заключается лишь в том, что сегодня благодаря глобальной доступности контента их масштаб достиг беспрецедентного уровня.

Можно ли считать подобные споры частью маркетинга современного кино?

— Отчасти — да, но лишь в том случае, когда речь идёт об органическом процессе. Когда на одной чаше весов оказываются Гомер и Нолан, дополнительный маркетинг оказывается практически излишним. Новости о неточностях, смелых художественных решениях или неожиданных трактовках распространяются с огромной скоростью и сами становятся топливом для общественной дискуссии.

Однако суть происходящего заключается вовсе не в скандальном пиаре. Тот факт, что в XXI веке человечество вновь обращает свой взгляд к «Одиссее», лишь подтверждает цикличность культуры. Споры — это шум, сопровождающий движение истории.

Главное заключается в другом: спустя две с половиной тысячи лет произведение Гомера по-прежнему сохраняет своё величие. И даже если Нолан ошибётся в деталях, это не станет определяющим обстоятельством. Его фильм сформирует у нового поколения собственное представление об Одиссее — то самое представление, которое останется в коллективной памяти на долгие годы.

Игорь Орбачевский, заместитель руководителя департамента по работе с регионами КГ «Полилог», режиссер, продюсер, сценарист.

#ИгорьОрбачевский