Комментарий
17 ноября 2026 20:48
Маркетплейсы под санкциями
политолог Дмитрий Матюшенков
Новые санкции Евросоюза против владельцев крупных российских компаний вновь ставят вопрос о пределах эффективности персональных ограничений. Включение Татьяны Ким и Александра Чачавы в санкционные списки может создать дополнительные сложности для международных расчётов и взаимодействия с зарубежными контрагентами, однако сами Wildberries и объединённая группа RWB под ограничения не попали. На фоне сокращения экономических связей России и ЕС санкционная политика всё заметнее смещается в сторону точечного давления на предпринимателей и связанные с ними активы. Насколько ощутимыми окажутся последствия новых ограничений для российского бизнеса и свидетельствуют ли они об исчерпании прежних инструментов санкционного давления? На эти вопросы «Актуальным комментариям» ответил Дмитрий Матюшенков, политолог, член Экспертного клуба «Дигория».Какие практические последствия санкции против Татьяны Ким могут иметь для Wildberries и объединенной компании РВБ, особенно в части международных расчетов?
— Новые санкции ЕС против Татьяны Ким и Александра Чачавы — показательный пример того, как меняется сама логика западного давления на российскую экономику. Если в первые годы санкционная политика строилась на масштабных ограничениях целых отраслей, финансовых институтов и торговых направлений, то сейчас все заметнее смещение в сторону персональных санкций против конкретных предприятий и предпринимателей. Это во многом свидетельствует об исчерпании прежнего инструментария давления: возможности вводить действительно новые масштабные ограничения становятся все более ограниченными, поэтому санкционная машина продолжает работать по инерции, переключаясь на точечные цели.
Если говорить о последствиях санкций для марктеплейсов, то серьезного ущерба попадание в санкционные списки их владельцев им это ненанесет. По итогам 2025 года оборот группы RWB, объединяющей Wildberries и Russ, превысил 6,1 трлн рублей, увеличившись на 49% за год, а чистая прибыль составила 175 млрд рублей. Ozon за тот же период показал оборот с учетом услуг в 4,16 трлн рублей, рост на 45%, а его аудитория достигла 65,1 млн активных покупателей. Сегодня это полноценная инфраструктура внутренней торговли, через которую проходят триллионы рублей потребительского спроса, работают сотни тысяч продавцов и развивается региональная логистика. Поэтому персональные санкции против собственников сами по себе не способны остановить работу этих площадок. Тем более что сами маркетплейсы не включены в новый санкционный список.
Может ли ситуация с Александром Чачавой и холдингом «О23» стать примером того, как санкционные органы оценивают фактический контроль над активами?
— Если говорить о потенциальных сложностях во взаимоотношениях с контрагентами, то санкции ЕС предполагают попадание под санкции всех структур, где лицо, включенное в санкционные списки прямо или через иные структуры владеет более чем 50%. Потенциально это может усложнить расчеты с международными банками, но тем не менее, в самом RWB заявили, что решение ЕС не скажется на работе группы.
В более широком смысле нынешний пакет демонстрирует противоречие европейской санкционной политики. С одной стороны, ЕС продолжает расширять списки, вводя ограничения против новых физических и юридических лиц. С другой — возможности для принципиально нового экономического воздействия становятся все меньше. Товарооборот России и Евросоюза сократился с 253 млрд евро в 2021 году до 58 млрд евро в 2025-м. Основной потенциал прямого торгового давления уже реализован, а дальнейшее ужесточение ограничений все чаще затрагивает отдельные компании, предпринимателей и деловые связи, в том числе в третьих странах.
О чем говорит новый санкционный раунд: ЕС переходит к точечному давлению на предпринимателей и компании из третьих стран или формирует более широкую систему ограничений вокруг российской экономики?
— Новый санкционный раунд не стоит рассматривать как свидетельство появления у Запада принципиально новых рычагов воздействия. Скорее, мы видим продолжение прежней стратегии в условиях, когда ее первоначальные инструменты во многом уже использованы. Персональные ограничения позволяют демонстрировать политическую активность, создавать репутационные и финансовые издержки для отдельных предпринимателей, усложнять международную деятельность российских компаний. Но между этим и возможностью нанести серьезный ущерб внутренней экономике существует большая дистанция. Российский e-commerce уже сформировал собственную инфраструктуру, огромную клиентскую базу и внутренние финансовые механизмы. И чем дольше продолжается санкционное давление, тем больше бизнес адаптируется к работе в новых условиях. В конечном счете санкции рискуют превратиться из инструмента стратегического воздействия в постоянно воспроизводимую политическую процедуру, которая создает отдельные неудобства, но уже не меняет фундаментальных экономических процессов.
Дмитрий Матюшенков, член экспертного клуба «Дигория», заместитель директора АНО «Центр развития законодательства», кандидат юридических наук.
#ДмитрийМатюшенков

