От санкций к переговорам

политолог, философОлег Матвейчев

Ещё несколько лет назад США демонстративно игнорировали российские предложения и говорили о России с позиции превосходства. Сегодня обсуждаются возможные сделки, смягчение санкций и даже перспективы нового формата отношений между ведущими мировыми державами. Не случайно возможную встречу Путина и Трампа уже сравнивают с Ялтинской конференцией. Означает ли это, что Россия возвращается к определению мирового порядка, а Украина и Европа рискуют оказаться на периферии большой политической игры? На эти вопросы «Актуальным комментариям» ответил депутат Государственной Думы Олег Матвейчев. 

— Давайте вспомним, как США разговаривали с Россией ещё несколько лет назад: игнорировали наши предложения по европейской безопасности, вводили санкции, называли Россию «страной-бензоколонкой» и рассуждали о её «разорванной в клочья» экономике. Всё это сопровождалось откровенно пренебрежительным отношением.

Теперь мы наблюдаем совершенно иную картину: с Россией разговаривают на равных, обсуждают возможные сделки, смягчение ограничений и санкций, затрагивают широкий круг вопросов — от иранской проблематики до экономического сотрудничества и перспектив освоения Берингова пролива. На повестке появляются темы, которые ещё недавно практически не обсуждались. Иными словами, Путин добился того, что Россию вновь рассматривают как значимого участника международных переговоров. И в этом уже можно усматривать определённый политический успех — независимо от того, о чём именно договорились Путин и Уиткофф, и удалось ли им достичь конкретных соглашений.

Показательно и то, что The Wall Street Journal, издание, критически настроенное по отношению к российскому руководству, сравнивает возможную встречу Путина и Трампа в Китае с Ялтой-2. Что стоит за этим сравнением? Прежде всего — представление о России, США и Китае как о ведущих мировых державах, лидеры которых способны обсуждать вопросы глобального масштаба. Кроме того, ялтинская аналогия отсылает к образу переговоров держав-победительниц, определяющих послевоенное устройство мира. В нынешнем контексте такое сравнение символически закрепляет Россию в число государств, участвующих в определении будущего международного порядка, хотя буквальное отождествление нынешней ситуации с Ялтинской конференцией было бы преувеличением.

При этом важно понимать: речь пока не идёт о заключении всеобъемлющих соглашений. Однако уже сам факт подобных сравнений показывает, что положение России в международной дискуссии вновь становится предметом серьёзного обсуждения. Причём подобные оценки звучат не только от её сторонников, но и от критически настроенных зарубежных наблюдателей.

На этом фоне украинский вопрос рискует утратить положение безусловного центра международной повестки. Если гипотетически предстоящие переговоры в Китае состоятся, их тематика, вероятно, будет значительно шире российско-украинского конфликта и охватит отношения между ведущими мировыми державами. Это не означает, что судьба Украины перестанет иметь значение. Скорее, обсуждение её будущего может всё в большей степени зависеть от договорённостей между государствами, обладающими реальными возможностями влиять на ход конфликта и условия его завершения, — прежде всего США, Россией и Китаем.

В этом и заключается принципиальное отличие великих держав от европейских государств, которые рискуют оказаться на периферии процесса принятия ключевых решений. Украина же сталкивается с ещё более сложным положением: её возможности влиять на итоговые договорённости ограничены зависимостью от внешней поддержки и собственными ресурсами. Поэтому главный вопрос заключается не столько в том, кто участвует в переговорах формально, сколько в том, кто действительно способен обеспечить выполнение достигнутых договорённостей. Владимир Путин, как показала история, на это точно способен.

Олег Матвейчев, член комиссии Госдумы по расследованию фактов вмешательства иностранных государств во внутренние дела России.

#ОлегМатвейчев