Мифология поколения Z

экспертДаниил Ермолаев

Истории о «несамостоятельности» молодых людей и участии родителей в их карьерных решениях регулярно становятся предметом общественных дискуссий. Но действительно ли зумеры всё чаще обращаются к родителям за помощью при трудоустройстве, существует ли тренд на сопровождение взрослых детей на собеседования и почему медийные представления не всегда совпадают с реальными данными, «Актуальным комментариям» объяснил эксперт по стратегическим коммуникациям и молодежной политике Даниил Ермолаев.

— Такого тренда нет. Есть довольно интересная медиа-спекуляция, которая якобы его формирует, но в действительности всё обстоит несколько иначе.

История о том, что родители помогают взрослым детям искать работу, приходят вместе с ними на собеседования и участвуют в процессе найма, пришла прежде всего из Соединённых Штатов Америки. Причём говорить о зумерах в данном случае было бы некорректно: первые публикации на эту тему появились ещё в 2006 году, когда представителям этого поколения было около шести лет. Если и связывать это явление с каким-либо поколением, то скорее с миллениалами.

Начиная с 2006 года различные американские службы и исследовательские ассоциации пытаются измерить этот феномен, вводят специальные термины и говорят о трансформации рынка труда. Определённая доля истины в этом есть. Родители действительно помогают детям при трудоустройстве: обсуждают с ними вакансии, график работы, условия занятости, дают советы.

Однако представление о том, что родители регулярно сопровождают взрослых детей на собеседования, отвечают вместо них на вопросы и фактически участвуют в процессе найма, не соответствует действительности.

Почему исследования нельзя переносить автоматически?

— Этот феномен не получил полноценного подтверждения ни в Европе, ни в странах Юго-Восточной Азии. Во многом это связано с тем, что исследователи нередко игнорируют культурные особенности разных обществ.

Например, страны Юго-Восточной Азии традиционно отличаются более тесными семейными связями. Там отношения между родителями и детьми значительно ближе, чем в западных обществах. Достаточно вспомнить феномен сватовства, который до сих пор существует в ряде стран. Во Вьетнаме молодой человек может прийти вместе с друзьями, чтобы представить себя родителям будущей невесты. В российской культуре подобная модель отношений уже практически не встречается.

Не учитываются и экономические обстоятельства. Во многих странах молодым людям сложнее приобрести собственное жильё, поэтому они дольше живут вместе с родителями, а значит, родители закономерно оказывают большее влияние на их решения.

По сути, мы просто переносим громкие цифры из одного культурного и экономического контекста в другой, не пытаясь разобраться, что именно за ними стоит. Более того, мы смешиваем два принципиально разных явления: помощь родителей при поиске работы и непосредственное участие родителей в собеседовании.

Что показывают российские данные?

— Если обратиться к российским исследованиям, например к данным SuperJob, можно увидеть показательную картину. Более 20% молодых людей ожидают помощи от родителей при трудоустройстве. Однако лишь от 1 до 4% допускают возможность сопровождения на собеседовании. В последние годы этот показатель и вовсе снизился примерно до 1%.

Иными словами, говорить о формировании устойчивого тренда в России нет никаких оснований.

Причины обращения молодых людей за помощью вполне понятны. Во-первых, экономическая ситуация заставляет многих дольше жить вместе с семьёй. Во-вторых, родители становятся значимыми взрослыми на фоне общей социальной турбулентности. Это вполне характерно для обществ с более выраженной коллективистской культурой.

Свою роль сыграла и пандемия. Многие люди оказались изолированы дома и потеряли значительную часть горизонтальных связей — общения с друзьями, однокурсниками, коллегами. Между тем именно эти связи во многом определяют процессы социализации и взросления.

Но при прочих равных показатели остаются стабильными.

Можно ли считать это инфантильностью?

— Нет, говорить о росте инфантильности поколения нельзя.

Во-первых, сам тезис о существовании масштабного тренда не подтверждается данными. Во-вторых, зумеры и представители поколения альфа живут в принципиально иной социальной среде. Они иначе воспринимают карьеру, иначе строят отношения с семьёй, иначе взаимодействуют с окружающим миром, в том числе в цифровом пространстве.

Можно ли считать это инфантильностью? На мой взгляд, нет. Скорее речь идёт о переходе к другой модели взросления, которая отличается от моделей, характерных для миллениалов и тем более для более старших поколений.

В чём заключается настоящий риск?

— Существует лишь один серьёзный риск. Мы наполняем информационное пространство сообщениями, которые не подтверждаются в качестве полноценного исследовательского факта, а затем начинаем обсуждать проблему, существование которой ещё только предстоит доказать.

В результате вокруг неё появляются программы, рекомендации, управленческие решения и общественные дискуссии, хотя речь может идти лишь о медийном мифе, многократно усиленном средствами массовой информации.

Да, существует несколько громких случаев, когда родители действительно сопровождали детей до кабинета, где проходило собеседование, а затем пытались вмешаться в разговор. Но именно потому, что такие случаи единичны, они и вызывают настолько сильный общественный резонанс.

Что действительно важно?

— Поэтому подход к вопросам воспитания и образования менять не нужно. Гораздо важнее сохранять баланс между поддержкой со стороны семьи и полноценной социализацией молодых людей.
Есть и другая задача, которая действительно требует внимания, — более тесное взаимодействие системы образования и рынка труда. Но это уже тема для отдельного разговора.

Даниил Ермолаев, эксперт по стратегическим коммуникациям и молодежной политике.

#ДаниилЕрмолаев