Комментарий
190
17 ноября 2026 13:14
Российский щит от дефицита
экспертВадим Кочкин
Повторяющиеся перебои с поставками «Депакина» показали уязвимость лекарственного обеспечения перед сбоями в зарубежном производстве. Почему наличие аналогов не всегда решает проблему дефицита, насколько российские фармпроизводители готовы обеспечить потребности пациентов и какие системные меры позволят избежать перебоев в будущем? Особую значимость вопросу придает необходимость непрерывной терапии, от которой зависит качество жизни тысяч пациентов. Свою оценку ситуации дал председатель комитета по фарм деятельности Национальной ассоциации управленцев в сфере здравоохранения Вадим Кочкин.— Всем известно, что эпилепсия — грозное и тяжелое заболевание. В мире от него страдают более 50 млн человек (0,6–1% населения). В России на диспансерном учете состоят около 400 тыс. пациентов, из них 37% — дети.
Все российские пациенты имеют право пожизненно и бесплатно получать противоэпилептические лекарства из перечня ЖНВЛП в государственных льготных аптеках. В силу привычки к конкретному бренду и форме выпуска, которые пациенты принимают в течение многих лет, часть из них предпочитает покупать препараты за свой счет в обычных аптеках, даже если есть возможность получить их бесплатно. По разным данным, на розницу приходится 50% и более натурального объема продаж таких лекарств в РФ.
Скорее всего, именно такие пациенты в конце 2026 года столкнулись с проблемой дефицита некоторых противоэпилептических препаратов в розничной аптечной сети.
С чем связаны повторяющиеся перебои с поставками «Депакина» и насколько устойчивы производственные и логистические цепочки препарата?
— Перебои с поставками «Депакина» в отдельных регионах России в конце 2026 года частично вызваны тем, что крупный французский производитель сконцентрировал выпуск субстанций и готовых лекарственных форм на единичных европейских площадках. В частности, на заводе в Муране (Mourenx), который обеспечивал 80% мирового выпуска препарата.
Для пациентов с эпилепсией такая ситуация превратилась в ненадежный карточный домик, который обрушился после очередной проверки завода. Производство остановили.
Подобные сбои случались и ранее. Крупная остановка французского завода происходила еще в 2018 году. Затем дефицит возник в конце 2025 — начале 2026 года. Тогда оборот одной из форм «Депакина» упал в несколько раз. Осенью 2026 года нехватка препарата на аптечных полках повторилась.
С проблемой столкнулись не только российские пациенты. Перебои с поставками препарата также наблюдались в Австрии, Италии и Польше.
Фармацевтическая компания не стала замалчивать проблему. Она своевременно информировала своих партнеров и медицинское сообщество о сложностях с наличием препарата и приложила все силы, чтобы возобновить производство и компенсировать дефицит лекарственных средств во всех странах.
В России восполнение запасов препарата в регионах ожидается в ближайшие дни.
Достаточно ли наличия 12 аналогов на российском рынке, чтобы компенсировать дефицит, и насколько они доступны в аптеках?
— Сегодня в гражданском обороте России находится 12 торговых наименований на основе вальпроевой кислоты. Из них 7 — отечественные бренды и локализованные позиции, а 5 — зарубежные. Формально они полностью закрывают потребность по данной молекуле. Как минимум в лечебных учреждениях.
Эти лекарства не работают как взаимозаменяемые запчасти для автомобиля. Их нельзя сменить за пять минут. Пациенты годами принимают препараты в определенной дозировке и форме выпуска. Около 40% из них вынуждены принимать такие лекарства пожизненно.
Замена одной лекарственной формы на другую не может происходить быстро и на производстве. В некоторых случаях это невозможно технологически.
В 2026 году в оборот в России ввели около 6 млн упаковок всех 12 наименований на основе вальпроевой кислоты против 4,7 млн за весь 2025 год. Текущие остатки превышают 3 млн упаковок.
Переход на аналог при эпилепсии требует постепенной врачебной коррекции дозы из-за различий в скорости высвобождения действующего вещества и времени его действия. При доле «Депакина» почти в 16% натурального сегмента противоэпилептических средств любые задержки импорта провоцируют локальный ажиотаж в розничных аптеках.
В лечебно-профилактических учреждениях (ЛПУ) дефицита отечественных аналогов нет и не было. Речь идет только о временной дефектуре в рознице на зарубежный препарат.
Насколько российские производители способны обеспечить стабильный выпуск препаратов с тем же действующим веществом и соответствующим качеством?
— На мой взгляд, российские фармпроизводители уже являются надежным щитом, который защищает здоровье пациентов с эпилепсией при проблемах с поставками из других стран.
Общий уровень импортозамещения противоэпилептических препаратов (ПЭП) в РФ в 2026 году превысил 70%, а в перечне ЖНВЛП доля отечественных лекарств достигла 86%. План выйти на 90% к 2030 году выглядит абсолютно достижимым.
Отечественные заводы уже полностью закрывают выпуск базовых препаратов первого поколения — уровень локализации составляет 100%. По современным ПЭП третьего поколения локализация составляет лишь 43%. Российским производителям есть к чему стремиться.
Помимо пролонгированных форм вальпроатов, компаниям критически важно наращивать выпуск полного цикла более современных молекул — леветирацетама, ламотриджина, топирамата, окскарбазепина, бриварацетама и перампанела, которые превосходят старые препараты по профилю безопасности.
Мы можем не только копировать проверенные, но «старые» молекулы, а производить новые препараты, предлагая лучшие возможности для лечения пациентов.
Какие механизмы мониторинга запасов и резервирования производства могли бы предотвратить повторение подобных ситуаций?
— Большинство экспертов отмечают, что ситуация со снижением риска дефектуры на аптечном рынке улучшается. Для повышения ее прогнозируемости и перехода от ручного «тушения пожаров» к упреждающей защите рынка нужно уделить больше внимания нескольким инструментам.
Первый — цифровой мониторинг лекарственных средств. Его следует использовать как высокоточный радар, способный прогнозировать будущие пустеющие полки за квартал или даже за полгода до возникновения дефицита.
Например, система МДЛП уже отслеживает движение каждой упаковки со штатной доступностью 99%. Следующий этап ее развития — автоматический триггер. Если ввод импортного препарата будет снижаться более чем на 15–20% за квартал, регулятор сможет запускать ускоренный госзаказ на дозагрузку российских производственных линий.
Второй инструмент — закрепление норматива неснижаемого резерва по социально значимым международным непатентованным наименованиям (МНН) на уровне 3–6 месяцев. Это позволит создать необходимый запас на случай перебоев с поставками и даст время для компенсации выпадающих объемов.
Третий инструмент — расширение офсетных контрактов с отечественными заводами на синтез собственных фармацевтических субстанций. Это позволит наращивать локальное производство готовых лекарственных форм и снижать зависимость от зарубежных поставщиков сырья (данные аналитики фармрынка).
Ситуация с «Депакином» доказывает, что только полный цикл производства современных противоэпилептических молекул внутри России, четкое прогнозирование потребности и жесткое резервирование запасов избавят пациентов с эпилепсией от зависимости от поставок из-за рубежа и, как следствие, от срывов в терапии.
Кочкин Вадим, председатель комитета по фарм деятельности Национальной ассоциации управленцев в сфере здравоохранения.
#КочкинВадим

