Сталин. Цитатник
Актуальная попытка обобщить в одной работе статьи, беседы и выступления И. В. Сталина или настольная книга чиновника-2.
Вы можете любить или не любить Иосифа Сталина — у каждого своя правда и своё к вождю народов отношение. Но истина в том, что наподобие клапкаджеромового керосина, вся наша жизнь пропитана Сталиным.
Практическим воплощением этой нехитрой истины, конечно же, является практика научного управления. В общем-то, коммерческому менеджменту глубоко плевать, любите ли вы своё начальство, за такие мелочи в компаниях отвечают отделы корпоративной культуры, проводящие корпоративы с салатными тарелками. Государственное управление предпочитает также не особенно беспокоиться о вопросе «любви-нелюбви», предпочитая сводить его к форме «бунтуют — не бунтуют».
Подобный «механистический» подход, когда вопросы нравственности оставлены на откуп библейским и средневековым временам, в своё (давнее) время возмущал пассеистичных философов ещё Нового Времени. Но по настоящему привёл в ужас человечество в первой половине двадцатого века, когда тейлоризм начали применять не для погрузки угля или на конвейерах Генри Форда, а для эффективного «окончательного решения еврейского вопроса». Собственно, после Второй Мировой войны стало окончательно ясно, что наука может не только спасти человечество, но и уничтожить его к чертовой матери. Воплощением же этой нехитрой мысли стала, разумеется, атомная бомба.
Но это стало ясно после. А что до? Сталина принято упрекать в чудовищных преступлениях (по нашим меркам имевшим место быть, конечно), в которых в тот момент ничего особенно не было. В самом деле, к Востоку от СССР промышленно-развитая монархическая Япония выпаривала в лабораториях живьём своих китайских соседей, к Западу одна из самых успешных на тот момент стран — нацистская Германия — вооружённая новой, свежей идеологией бодро стоила автобаны (как сейчас Китай строит бизнес центры), вызывая рукоплескания элиты среди своих британских соседей, демократичный центр культуры и экономики США погружались в депрессию одновременно с крупнейшим в истории развитием такого НКО как ку-клукс-клан (чуть потом Рузвельт депортирует тысячи японцев). Британская Империя, по-прежнему огромная, как это и положено образцовой стране аж за тридцать лет до Германии прогрессивно введёт для буров практику концентрационных лагерей...
На этом фоне сталинские методы управления в то время выглядели поиском прогрессивной модели управления для страны с прогрессивным общественным строем. И Сталин был первым обладавшим политической волей руководителем российского государства, который подчинил это управление не личным прихотям одного человека или группы лиц, а железной логике. Надо сказать, что в сравнении с наследием Ленина, когда страна управлялась как редакция газеты «Искра», методы многим в руководстве страны казались удивительно выигрышными. Ну, до
Прошло время. Культ личности был развенчан, но успешно зарекомендовавшие себя методы (управление учит нас, что человек всегда повторяет тот способ решения проблемы, который привел однажды к приемлемому результату) остались. Да, развеяв вокруг себя кровавое облако угара ГУЛАГА, но сохранив свою логику постановки и решения задачи, когда поставленная задача всегда будет оправдывать средства до момента постановки другой задачи. Повторюсь, эти сталинские практики управления, брошенные на другие направления, пережили и СССР, и Перестройку, и Ельцина, бережно передаваемые одним поколением бюрократов другому.
Изданный «Махаоном» цитатник Сталина в этой ситуации — ключ к понимаю управленческой логики любой российской власти за последние 80 лет. Когда говорят о возрождении сталинизма, фактически говорят о возрождении не сталинских методах или принципах, но о публичном возрождении логики сталинских методов. Разница между этими вещами едва заметная, воспринимаемая почти на эстетическом уровне.
Вот цитата: «Мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую систему капиталистического развития как её подсобное предприятие, чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мирового капитализма, а как самостоятельная экономическая единица». Ничего не напоминает структура постановки задачи?
Гуманитарий скажет: «Там модернизация и тут модернизация — ничего особенного.» Как гуманитарий будет прав, конечно, но для управленца, чиновника — структура постановки задачи куда важнее её содержания. В ней сокрыт почти каббалистический код понимания процесса, возможность предсказать его дальнейшее развитие по едва заметным самому говорящему, выверенных десятилетиями традиций, модуляциями словосочетаний.
Для чиновника «Цитатник» бесполезен. Хороший чиновник и так живёт по нему, даже не задумываясь над этим. Сталинский «Цитатник» — это книга только для желающих постигнуть ту самую логику власти. Действительно полезная книга.
«Сталин. Цитатник», М.: Махаон, 2009 — 336 с.
