Комментарий
12 Декабря 2011 18:19

Демократии в кавычках

Михаил Леонтьев политологМихаил Леонтьев

Михаил Леонтьев
политологМихаил Леонтьев
<p>Конституция у нас – вполне стандартная. На самом деле, Конституции в  разных странах отличаются друг от друга. У нас Конституция была списана с  так называемых развитых демократических стран под конкретные задачи. У  нас Конституция писалась, в значительной степени, под Ельцина. То есть  наша Конституция является такой помесью американской и французской  Конституции. Но если в Америке вообще нет исполнительной власти,  отдельной от главы государства, то у нас она, вроде как, есть. Страна у  нас, с одной стороны, президентская, но в тот момент, когда во главе  правительства стоит сильный политик, оказывается, что она  президентско-парламентская. Сама наша Конституция не рождена в муках или  радостях, не рождена собственно российской историей и наших институтов.  То есть, она - заимствованная. Это ее не красит, с одной стороны. С  другой стороны, это - не самое большое горе.<br />
<br />
Беда заключается в том, что представительная демократия (как и  демократия вообще) впала в глубочайший кризис, чреватый потерей всякой  эффективности и работы. Длинный процесс эволюции демократии привел к  концепции естественного права. То есть человек получает политические  права как данность. Любой гражданин (а есть даже сильно продвинутые  страны, когда отдельные политические права получают и неграждане,  эмигранты) просто априори наделен политическим правом. Это -  неработающая конструкция. Потому что реальное право, которым можно  реально оперировать и которое является реальным политическим  инструментом, опирается на обязанности и обязательства. Конечно,  гражданин имеет якобы какие-то формальные права, обязанности и  обязательства (налоги платит, обязан соблюдать какие-то законы), но в  целом это уже не те обязательства, которые обеспечивают эффективность  права.<br />
<br />
То есть формально весь народ объявляется носителем суверенитета и  источником власти. При этом, он не является ни суверенным, ни источником  власти. Если бы он таковым являлся, то политическая система разрушилась  бы. Вот в политической системе и начинают выстраиваться механизмы,  которые микшируют недостатки этого формального равенства. То есть вы в  какой-то конкретно взятой стране решаете проблему реального неравенства и  реальной разницы формально одинаковых людей. Начинается профанация  публичной политики, которая в развитых стран Запада доведена до  совершенства.<br />
<br />
То есть публичные сферы и публичный политический процесс никакого  отношения к власти, стратегии и принятию реальных решений не имеет. В  этом есть некое большое телешоу, в рамках которых проходит кастинг  публичных лидеров и которые прикрывают собой реальный процесс принятия  решений. Это все хорошо работает до тех пор, пока у вас нет кризиса.  Какое-то время эта система работала, и огромная масса населения считала,  что это и есть власть, это и есть демократия, хотя никакой демократией и  не пахло.<br />
<br />
А вот когда наступает кризис, то оказывается, что эта система не  способна принять решения, не способна действовать в публичной сфере.  Публичную сферу нельзя отделить от непубличной, потому что в кризис все  процессы должны развиваться открыто. А существующая система не способна  действовать в публичной сфере и принимать те решения, которые не  нравятся публике. <br />
<br />
Что касается нашей страны, то у нас остались элементы модерна и  традиционного общества. В России параллельно существуют традиционные  институты (в первую очередь это касается президентской власти, то есть  власти первого лица). У нас также существуют элементы модерна и  практически нет постмодерна. Люди все-таки хотят воспринимать властные  институты как некие содержательные структуры. Поэтому у нас партийная  система - вырожденная. Все наши партии - это не партии, на самом деле.  При этом, необходимо понимать, у нас они - в большей степени партии,  чем, например, в Европе.<br />
<br />
В Европе политические различия между партиями (если это не  национально-ориентированные партии, когда идет различение свой/чужой по  этносу, культуре или религии) минимальны. У них нет никакого  политического лица, ведь оно полностью меняется в зависимости от  направления ветра. У нас, все-таки, партии различаются. Каким бы  искусственным формированием ни казалась «Справедливая Россия», условно  говоря, это - все-таки левоцентристская партия. А вот «Единая Россия» -  это партия совсем центристская, либерально-консервативная. Политическое  лицо наших партий в значительной степени определяет некими идеологемами,  несмотря на то, что у нас считается, что все они - вообще искусственные  псевдоформирования. Разница между нашими партиями и партиями, например, в  Англии или Германии - гораздо большая, чем кажется на первый взгляд. Но  у нас нет традиции представительства.<br />
<br />
Что такое представительная демократия? Это когда парламентарии  представляют какие-то конкретные интересы. Они не должны и не могут  представлять все интересы сразу. Они должны представлять интересы  региона, какой-то группы, какого-то слоя или какой-то может быть даже  корпорации. Каждый интерес должен быть максимально возможным образом  представлен. Таких традиций у нас нет. Кстати, то, что у нас выборы идут  полностью по партийным спискам – это, в общем, достаточно правильно.  Когда нет представительных традиций, то мажоритарные депутаты вообще  непонятно кого представляют (себя, в лучшем случае, и своего спонсора).<br />
<br />
Сколько бы ни говорили о кризисе политсистемы, другой системы у нас нет.  Как в экономике у нас нет никакой другой модели, кроме действующей.  Всем понятно, что эта модель больше не работает и работать лучше не  будет, но пока другого варианта нет. То же самое касается и политической  системы.<br />
<br />
Россия продолжает в муках отстраивать демократию западного типа.  Конечно, существуют претензии к качеству нашей демократии. Но я бы  вообще поставил слово «демократия» в кавычки. Ведь ее нет и на Западе.  Поэтому наши претензии не имеют значения и смысла, потому что сама  модель не действует. То есть мы, к сожалению, прямо или косвенно идем к  строительству таких же неработающих институтов и такой же тупиковой  кризисной системы, которая уже давно сложилась и разложилась на Западе.<br />
<br />
Что касается митингов, то всякие сильные политические проявления,  особенно - в условиях кризиса, являются формой разрушения. Дело - не в  митингах. Митинг - нормальная вещь. В Риме, например, собираются  миллионные толпы, и там эксцессов гораздо больше, чем у нас. Но это  почему-то не считается кризисом политической системы. То есть это может  быть кризис конкретного правительства, а политической системы – никак.  Хотя это все довольно быстро может перерасти во вполне серьезные и  глобальные проблемы. Потому что как только начнется серьезный, настоящий  кризис, то вся эта публика начнет очень быстро радикализовываться. А у  нас - проблема в другом.<br />
<br />
Проблема - в том, что у нас у определенной категории людей (той, что  сейчас приятно называть средним классом) отсутствуют инстинкты  самосохранения и историческая память. Речь идет не о возможных  эксцессах, а о том, как вообще структурируется политическое мышление. С  самого начала идет простой снос государства. Эти люди не понимают, что  их физическое существование теоретически связано с существованием именно  данного режима, и никакого другого. Крах данного режима означает их  политическое, социальное, а зачастую и физическое истребление.<br />
<br />
Большинство людей, собирающихся на Триумфальной площади, не нужны  никому, кроме ныне действующей системы. Эти люди - продукт ее  функционирования. Ведь они недовольны тем, как функционирует именно эта  система, и стремятся снести именно ее. Жалко страну. Ведь совсем  недавно, в начале 1990-х годов, уже была смута. Удивительно, что  молодежь выросла с совершенно изуродованным сознанием в связи с тем, что  их взросление выпало на общественный кризис и рост Интернета. В  виртуальном пространстве работает механизм самореализации, который  совершенно не стеснен какими-либо обязательствами – обязательствами  ответственности за собственное слово, профессионализмом, и так далее.  Эти люди считают, что они идут на подвиг, что на революцию идти  прикольно. Вот как только революция становится настоящей, это прикольным  быть перестанет.<br />
<br />
Какая разница, в правовом они сегодня поле или не в правовом? Сегодня  они - в правовом, а завтра - уже не в правовом. Они находятся не в  смысловом поле, они – за его рамками. Их поле - это поле  бессмысленности.<br />
<br />
А правовое поле имеет значение только тогда, когда система права у вас  выстрадана, адекватна и абсолютно легитимна. Мы этот случай не видим не  только в России, но и практически нигде в мире.</p>
<p><strong>Михаил ЛЕОНТЬЕВ</strong></p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".