Статья
6 Октября 2010 1:52

Мадонна в меховом манто

Пронзительная «тургеневская» история любви турка Раифа, мелкого банковского служащего, и немецкой художницы Марии или несколько ярких типов немцев и турок 1920-1930-х годов.
Комментарии экспертов
<p>Ещё в «Старухе Изергиль» Максима Горького использовался такой популярный в литературе художественный прием, как «рассказ в рассказе»: собственно, если кто помнит, всё повествование — это воспоминание некогда любвеобильной, а ныне престарелой дамы. Однако, когда вступление, или скорее опоясывающий сюжет занимает более, чем треть всей книги, как это произошло в книге Сабахаттина Али «Мадонна в меховом манто» (нет, если тут и есть игра с «Венерой в мехах» Захер-Мазоха, то весьма условная — издевательства над главными героями не доставляют им глубокого морального удовлетворения), чувствуешь недоумение, поскольку успеваешь привыкнуть к герою и даже ему в чем-то симпатизировать. И тут вдруг резкая смена декораций и действующих лиц!</p>
<p>Уже одним данным фактом, весьма волюнтаристским использованием классических литературных приемов, было бы примечательно данное сочинение, но сюрпризы этим не исчерпываются. Начиная читать «Мадонну», как нечто, попавшееся случайно под руку, без привязок к автору, месту и времени, когда он творил, через некоторое время наблюдаешь сходство стиля изложения с популярными ныне Харуки Мураками и Ричардом Бахом, эдакий микс из действий героя и немедленного осмысления происходящего им же (те же «Над пропастью во ржи» Сэлинджера и «Человек без лица» Бестера чуть раньше) и в данном случае мы получили бы крепкого середнячка, если бы не одно но — Сабахаттин-эфенди писал лет за пятьдесят до ныне живущих классиков жанра, сразу после знаменитой турецкой революции!</p>
<p>Регионально предвосхитив таким образом вектор развития литературы двадцатого века (как, впрочем до него в 20-30-е это было сделано практически в каждой европейской стране свой непризнанный национальный писатель — от Кафки до Лоуренса, разница стилистическая)), автор являет нам яркий пример положительной составляющей обновленной, антиклерикальной Османской империи, в отличие, к примеру, от Ирана, Исламская Революция в котором медленно, но неизбежно погружает страну пусть не в дремучую, но всё же религиозность, что не может не сказаться на литературе всего региона и, увы, не в лучшую сторону. <br />
Тем не менее, это произведение вышло из под пера человека, не совсем близкого нам по культурному и этноконфессиональному профилю, поэтому многое из того, что должно бы, вероятно, задевать некие душевные струны, проходит мимо читателя, и даже примечания переводчиков не исправляют положения — определенно, книга писалась не на экспорт, и вообще не для западных варваров.</p>
<p>Возможно, данной особенностью объясняется и достаточно дифференцированный подход к раскрытию характеров персонажей: если главный герой, точнее оба героя описаны со скрупулезной тщательностью, и живости их может позавидовать любой из обитателей мира Фантазии, то прочие же участники драмы — ходячие наборы штампов: Глупая Жена, Сволочной Хозяин, Жадный Шурин и т.п. — хоть сейчас в комедию дэль арте. <br />
В итоге мы получаем непростое сочинение, способное увлечь даже вдумчивого читателя, на несколько часов, скажем, путешествия, если темп чтения и общая атмосфера не будут располагать к чрезмерно глубинному анализу произведения, что, в общем-то, и требуется от малоформатной книги в мягком переплете. </p>
<p><strong><br />
Сабахаттин Али, «Мадонна в меховом манто», AdMarginem, 2010</strong></p>
<p>Книга приобретена в магазине "Фаланстер"</p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".