Статья
21 Сентября 2012 12:00

Машинка и Велик

<p>Главная формальная категория прозаика – композиция, поэта-прозаика – стиль. Объект прозы – жизнь, объект прозы поэта – язык.</p>
Комментарии экспертов
<p>Автор сам выбрал свою судьбу. Знал, на что шел, вовлекая просвещенную публику в окололитературную игру. И диалектически получил обе стороны медали: каждый его текст теперь будет отслеживаться искушенными оценщиками, но одновременно самому этому тексту суждено оставаться в тени собственного контекста. Суждения в большинстве своем будут полярными и заведомо ангажированными, поверхностными и не по существу.</p>
<p>Реакцию на новый роман уже можно систематизировать. Те, кому понравилось, - а среди них тончайший Шиш Брянский - говорят о масштабе авторского видения, космокомизме и историософском пафосе дубовицкой дистопии. Те, кто не разглядел этих достоинств, включая коммерсантовскую Анну Наринскую и кольтовского Мартына Ганина, жалуются на вялый сюжет, нестройную композицию, стилевую избыточность и неактуальную постмодерновую вторичность. Иными словами, хвалят за величие замысла, ругают за нескладную форму. За иронические фишки, в изобилии рассыпанные по всему тексту, хвалят и ругают одновременно.  И можно было бы присоединиться к тем, для кого ценность месседжа превалирует над формальными сбоями, если бы не одно но. Недовольные зоилы думают, что имеют дело с прозой, и оценивают соответствующим образом. Но они имеют дело не с прозой в чистом виде. Перед нами - то, что можно назвать прозой поэта. А это - совершенно другой вид словесности, работающий по иным лекалам и в иной авторской стратегии, близкой к поэтической.</p>
<p>Ключевое различие совсем простое: единица измерения прозы прозаика - всё произведение, прозы поэта - одна законченная фраза. Прозаик видит замысел своего произведения целиком, поэт-прозаик - в лучшем случае видит конец абзаца и не знает, как далеко заведет его муза плача. Главная формальная категория прозаика - композиция, поэта-прозаика - стиль. Объект прозы - жизнь, объект прозы поэта - язык. Прозаик подчиняет себе язык, делает его своим инструментом, поэт-прозаик подчиняется речи. Прозаик лепит типические образы, поэт-прозаик - атипичные мыслеобразы. В прозе поэта работает скорее слух, чем зрение. Развитие определяется в большей степени ритмом и звуком, нежели формальной логикой высказывания. Выразительность доминирует над описательностью. Речь прозаика просчитана и соразмерна, поэт-прозаик же вынужден догонять постоянно убегающую звучащую мысль. Логосу свойственно ускорение, и порой автор не поспевает за ним.</p>
<p>Разумеется, прозу Натана Дубовицкого нельзя назвать образцовым нормативным письмом. Это далеко не гладкопись. Но ровно по причине постоянного эксперимента над словом, насилия над ним, садомазохистских опытов. И читателю может быть некомфортно - особенно если он ждет от текста привычных удовольствий. И, конечно, прозаики-поэты - скажем, Платонов, Бабель, Хлебников - это, в общем-то, кино не для всех. Их надо читать медленно и следить не за сюжетом фабулы, а за сюжетом, разворачивающимся внутри каждой фразы. То есть как поэзию.</p>
<p><strong>Натан Дубовицкий, «Машинка и Велик (gagа sаga)», М.: Русский пионер, 2012 — 220 с.</strong></p>
  • вконтакте
  • facebook
  • твиттер

© 2008-2016 НО - Фонд «Центр политической конъюнктуры»
Сетевое издание «Актуальные комментарии». Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-58941 от 5 августа 2014 года. Издается с сентября 2008 года. Информация об использовании материалов доступна в разделе "Об издании".