Букер-2026: попытка понять человека

политологАртемий Атаманенко

Для шорт-листа Букеровской премии 2026 года характерно разнообразие жанров и сюжетов, но за ним просматривается общий мотив — попытка литературы осмыслить человека в мире, где привычные ориентиры становятся все менее устойчивыми. Политические конфликты, технологические изменения, исторические травмы и социальные перемены в этих романах чаще раскрываются через частную жизнь, отношения и кризис идентичности. Похоже, современная литература все реже пытается предсказать будущее и все чаще исследует состояние неопределенности как новую норму. Но останется ли этот взгляд актуальным через год — или именно такие книги со временем станут новой классикой? Своим мнением с «Актуальными комментариями» поделился политолог, член Экспертного клуба «Дигория», преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС Артемий Атаманенко. 

— Шорт-лист Букеровской премии 2026 года интересен не только именами авторов и конкретными литературными достоинствами вошедших в него книг. Из 163 представленных романов жюри сначала выбрало 13, а затем остановилось на шести произведениях, заметно различающихся по жанру и историческому контексту. Среди них есть антиутопия, исторический роман, университетская сатира, семейная драма и современная социальная проза.

При всем разнообразии сюжетов объединяющим мотивом становится человек в ситуации утраты привычных ориентиров. Романы обращаются к идентичности, одиночеству, семейным связям, социальной изоляции, насилию и давлению сообщества. Даже когда речь идет о конкретном историческом периоде или локальной социальной среде, проблемы оказываются узнаваемыми далеко за их пределами. Показательно, что политическое в этих произведениях чаще всего раскрывается через частную жизнь. Например, роман Элизабет Страут «То, о чем мы не говорим» обращается к политически поляризованной Америке накануне выборов 2024 года, но рассматривает этот конфликт через жизнь обычного человека и его отношения с окружающими. А у Дугласа Стюарта общественные нормы и религиозная замкнутость небольшого сообщества раскрываются через отношения отца и сына.

Отдельно стоит отметить присутствие темы технологических изменений. Она не доминирует в шорт-листе, но появляется в более фундаментальном виде — как вопрос о границах человеческого. В «Конце всего» М. Джона Харрисона постапокалиптический мир связан, среди прочего, с климатическим кризисом, последствиями Брекзита и распространением искусственного интеллекта. «Черная сумка» Люка Кеннарда через абсурдный психологический эксперимент обращается к кризису маскулинности, постгуманизму и коммерциализации человеческого образа в интернете. То есть технология здесь оказывается не самостоятельным объектом интереса, а фактором изменения представлений о человеке и обществе. Это довольно характерный сдвиг: литература все меньше пытается предсказать конкретное технологическое будущее и все больше исследует, что произойдет с человеческой идентичностью, социальными отношениями и представлением о норме в условиях постоянных изменений.

Еще одна важная особенность — обращение к прошлому. Исторические сюжеты используются не столько для реконструкции эпохи, сколько для разговора о современности. В «Накормим ли мы короля?», дебютной работе Ребекки Перри, соседствуют средневековый двор и современный музей, а сама конструкция романа ставит под вопрос существование единой исторической истины.

Поэтому нынешний шорт-лист Букера можно рассматривать как свидетельство интереса современной литературы не столько к отдельным политическим событиям, сколько к состоянию неопределенности как таковому. Будущее становится менее предсказуемым, социальные нормы — менее устойчивыми, а привычные идентичности — более подвижными. В этом смысле Букер-2026 говорит скорее не о том, каким будет будущее, а о том, почему современному человеку становится все сложнее представить его однозначно. И литература отвечает на эту неопределенность не готовыми прогнозами, а попыткой исследовать ее через индивидуальный опыт. Отчасти в этом содержится попытка «приземлить» эту неопределенность, посмотреть на нее не как на временное состояние, а как на «новую нормальность». Литература все реже пытается быть источником большого канона и все чаще обращается к репрезентации частного опыта. Какой смысл создавать большой канон для такого общества, которое не знает, каким оно будет завтра? Вероятно, эти романы через год уже потеряют свою актуальность. А может быть станут новой классикой на десятилетия. И тут опять неопределенность. Впрочем, это теперь тоже «новая нормальность» литературных премий.

Артемий Атаманенко, преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС, автор Telegram-канала «Политический антрополог».

#АртемийАтаманенко