Национальный код, мировой зритель

политологАртемий Атаманенко

Российское кино обладает потенциалом для выхода на международный рынок, однако отдельные успешные релизы пока не складываются в устойчивую систему экспорта. Конкуренция с зарубежными производителями и недостаточная ориентация на иностранную аудиторию ограничивают возможности отечественной киноиндустрии. Чтобы национальная специфика стала преимуществом, важно сочетать культурную самобытность с универсальными сюжетами и продумывать международное продвижение еще на этапе производства. О перспективах выхода российского кино на мировой рынок и способах продвижения отечественных фильмов за рубежом поговорили с политологом, членом Экспертного клуба «Дигория», преподавателем кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС Артемием Атаманенко.

— Снижение сборов российского кино за пределами страны нельзя объяснить какой-то одной причиной. Международный рынок видеоконтента по-прежнему остается глобальным, однако это не означает, что у национальных кинематографий есть равные возможности для выхода на него. Российским фильмам приходится конкурировать одновременно с местным кинопроизводством и продукцией других стран, прежде всего с американским кино, которое обладает не только узнаваемыми сюжетными формулами, но и развитой инфраструктурой международного продвижения.

Кинотеатральный рынок также сталкивается с дополнительными трудностями: стоимость похода в кино растет, а онлайн-платформы меняют привычки потребления контента. В результате российские фильмы оказываются в ситуации двойной конкуренции — за внимание зрителя и за доступ к каналам распространения. Поэтому вопрос заключается не только в поиске новых рынков сбыта, но и в готовности отечественной киноиндустрии конкурировать за международную аудиторию.

Ключевой вопрос — не только в том, насколько российское кино доступно иностранному зрителю, но и в том, насколько оно ему понятно. На мировой рынок в первую очередь выходят фильмы, рассчитанные на условно универсальную аудиторию или способные сформировать ее вокруг себя. Это не предполагает отказа от национальной специфики. Напротив, культурные особенности могут стать конкурентным преимуществом, когда они встроены в историю, которая увлекает зрителя независимо от его происхождения.

Рассчитывать на то, что иностранная аудитория сама заинтересуется российским патриотизмом, традиционными ценностями или особенностями национальной исторической памяти, было бы ошибкой. У других стран есть собственные кинематографические инструменты для обращения к этим темам, и местному зрителю они зачастую понятнее. Поэтому на экспорт прежде всего идут зрелищные и развлекательные картины, предлагающие аудитории ясный конфликт, динамичное действие и эмоционально доступную историю.

Ценностное содержание таких фильмов сохраняется, но не должно преобладать над повествовательной конструкцией. В сюжет вполне могут быть встроены идеи, созвучные российскому ценностному коду, — главное, чтобы они оставались частью художественного мира и не требовали от зрителя предварительного знакомства с российским общественным и культурным контекстом.

Этим объясняется устойчивое положение семейного кино и анимации среди российских картин, востребованных на внешних рынках. Эти жанры позволяют выстраивать коммуникацию с широкой аудиторией, в том числе с детьми и родителями, а их сюжетные конструкции часто меньше зависят от конкретного национального контекста. Ограничиваться данной нишей российской киноиндустрии не стоит. Выход за ее пределы возможен за счет сочетания локальной культурной специфики с жанровыми формулами, понятными зрителям из разных стран. Речь идет не об отказе от национальной идентичности, а о поиске способов сделать ее интересной тем, кто изначально не разделяет соответствующий культурный опыт.

Показательный пример — фильм «Майор Гром: Чумной доктор», который в определенный момент занимал высокие позиции в рейтингах популярности Netflix. Его случай интересен сочетанием узнаваемой глобальной формулы супергеройского кино с российской культурной и городской спецификой. Зрителю не обязательно хорошо знать российскую историю или современную политическую повестку, чтобы понять основной конфликт, следить за действием и сопереживать персонажам. Национальный контекст становится частью привлекательности произведения, а не препятствием для его восприятия.

Универсального рецепта международного успеха не существует. Кино действительно может стать инструментом культурного влияния, но для этого недостаточно включить в фильм узнаваемые национальные символы или ценности. Культурное влияние возникает в том числе тогда, когда зритель добровольно включается в предложенный ему художественный мир, начинает интересоваться его героями, сюжетами и культурными особенностями. Например, зритель из другой страны не обязательно поймет ностальгию по Чебурашке или советским фильмам-сказкам: у него может не быть соответствующего культурного опыта.

Развлекательная привлекательность — не противоположность культурному влиянию, а одно из условий его возникновения. Национальная специфика становится конкурентным преимуществом, когда не только отражает культурный опыт страны, но и вызывает интерес у аудитории, которая этим опытом не обладает.

На мой взгляд, одна из главных проблем заключается в том, что российская киноиндустрия пока недостаточно последовательно ориентируется на глобальную аудиторию уже на этапе отбора и поддержки проектов. Когда производитель оценивает перспективы фильма преимущественно с точки зрения его востребованности внутри страны, у него нет достаточных стимулов инвестировать в международную понятность сюжета, локализацию и продвижение. Ориентация на прокат за пределами России лишь после завершения производства, а не на этапе формирования замысла, снижает вероятность устойчивого экспортного успеха.

Поэтому начинать нужно не столько с поиска новых рынков сбыта, сколько с пересмотра самого механизма принятия решений в отрасли. При отборе проектов для государственной поддержки и субсидирования стоит учитывать не только предполагаемый спрос внутри России, но и потенциальную востребованность фильма в других странах. Для этого необходимы более системное взаимодействие с международными дистрибьюторами, изучение зрительских предпочтений, а также работа с локализацией и продвижением на ранних этапах производства.

Важно не подменять одну крайность другой. Ориентация исключительно на внешнюю аудиторию грозит потерей собственной культурной специфики и превращением российского кино в менее конкурентоспособную копию уже существующих международных продуктов. Задача заключается в другом: создавать фильмы, в которых национальное содержание работает внутри понятной и увлекательной истории.

Пока отдельные успешные релизы не складываются в устойчивую систему экспорта. Для ее формирования недостаточно найти подходящую страну или увеличить расходы на рекламу. Международная аудитория должна стать одним из адресатов российского кинопроизводства с самого начала — на этапах разработки идеи, выбора жанра, формирования сценария и планирования дистрибуции.

Иными словами, российскому кино предстоит научиться мыслить глобально — не отказываясь от собственной идентичности, а превращая ее в ресурс, способный заинтересовать зрителей за пределами национального культурного пространства.

Артемий Атаманенко, преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС, автор Telegram-канала «Политический антрополог».

#АртемийАтаманенко