От военных баз к учебным центрам

политологЛеонид Цуканов

Россия и Сирия пересматривают формат военного сотрудничества: Хмеймим и Тартус могут перейти под сирийский гражданский контроль и стать совместными учебными центрами. На первый взгляд, речь идет о сокращении российского военного присутствия, однако новый формат может оказаться не отказом от влияния в Сирии, а его трансформацией — от постоянных баз к более гибкому военно-техническому и экономическому сотрудничеству. «Актуальные комментарии» эту тему обсудили с Леонидом Цукановым, кандидатом политических наук, экспертом Российского совета по международным делам.

Российские военные объекты в Хмеймиме и Тартусе предполагается перевести под сирийский гражданский контроль и преобразовать в совместные учебные центры. Что практически означает такая модель для российского присутствия в Сирии?

— Россия и Сирия пересматривают формат военного сотрудничества. В соответствии с достигнутым на днях соглашением, российские военные объекты в Хмеймиме и Тартусе предполагается перевести под сирийский гражданский контроль и преобразовать их в учебные центры под совместным управлением Дамаска и Москвы.

Это, несомненно, знаковый поворот в российско-сирийском диалоге, который можно трактовать как в плюс, так и в минус.

Так, с точки зрения прямого военного присутствия за рубежом, отказ от постоянных баз в Сирии сужает пространство для демонстрации флага за пределами постсоветского пространства. Однако задача «раздувать» заморские контингенты сегодня не является приоритетной для РФ. Москва в большей степени склонна делать ставку на точечное военно-техническое сотрудничество.

Помимо этого, стоит помнить, что сирийские базы создавались под решение узкого круга специализированных задач – в первую очередь, для противодействия возросшей террористической угрозе. Впоследствии, после разгрома радикального «халифата» их функционал сузился до патрульно-медиационного в рамках более широкого процесса межсирийского урегулирования и примирения. В 2026 же году функционал был вновь пересмотрен – уже под новые нужды страны.

Тем более, что многолетняя гражданская война в Сирии официально завершилась – о чем неоднократно заявлял президент переходного периода Ахмед аш-Шараа. И переведенные в 2011 году на военные рельсы объекты стали понемногу возвращаться в гражданский сектор. И Хмеймим, и Тартус сегодня рассматриваются официальным Дамаском как будущие опорные логистические хабы, через которые страна восстановит торговлю как с соседями по региону, так и с заморскими партнерами (включая и Россию). И хотя РФ едва ли будет «партнером номер один» для Сирии в международной торговле, перспективы расширения торгово-экономических контактов оцениваются как достаточно высокие.

Какую роль в новом формате могут сыграть аэропорт Хмеймим и порт Тартус, которым предполагается вернуть гражданское использование? Может ли коммерческая составляющая стать основой для сохранения российского присутствия?

— Важно отметить и то, что Москва сокращает присутствие в Сирии в числе последних. До этого свою военную активность в арабской республике ограничили США и страны Европы. Турция, несмотря на статус ключевого военного союзника нового Дамаска, также отвела (после фактической ликвидации курдской автономии в Сирии) свои силы за границу. Значительное военное присутствие к августу 2026 года сохранил разве что Израиль – однако сделал это в рамках проактивной обороны и не получая согласия от сирийских властей. Иными словами, силы Западного Иерусалима находятся в республике на нелегальном положении, и считать их полноценным военным партнером не стоит.

Соглашение готовилось более полутора лет. Насколько нынешняя договоренность отражает долгосрочную стратегию Москвы и Дамаска, а насколько является промежуточным компромиссом в условиях изменения политической ситуации в Сирии?

— То, что переговоры вокруг итогового статуса Хмеймима и Тартуса длились почти 18 месяцев – то есть как минимум с зимы 2025 года – свидетельствует о попытках Москвы и Дамаска найти взаимовыгодный формат дальнейшего военного сотрудничества. Едва ли новые сирийские власти стали бы тратить столько времени, если бы хотели с максимальным медийным эффектом «выставить за дверь» российских военспецов.

Наконец, формат совместных тренировочных центров является наиболее гибким из возможных. В случае возникновения угрозы партнеру, центры могут быть быстро пересобраны обратно в полноценные военные объекты. Помимо этого, их можно рассматривать и как долгосрочный вклад в подготовку кадров (в том числе командных) для нужд сирийской армии. Иными словами, через новую совместную структуру Москва сохраняет вовлеченность в развитие Дамаска, что в перспективе должно позитивно сказаться на сотрудничестве двух стран.

Леонид Цуканов, кандидат политических наук, эксперт Российского совета по международным делам.

#ЛеонидЦуканов