«Сообразить» НАТО на троих

политологЛеонид Цуканов

В первой декаде августа Турция, Пакистан и Саудовская Аравия подписали «Мекканский пакт» — символическое соглашение о коллективной обороне и военном сотрудничестве. Сторонние наблюдатели, не мудрствуя лукаво, окрестили новый альянс «Суннитским НАТО» — из-за схожести декларируемых принципов и первичных механизмов многостороннего сотрудничества.

Подобное «брендирование» понравилось и самим участникам пакта. Настолько, что уже спустя пару дней после церемонии подписания они занялись разработкой механизма, аналогичного Пятой статье Альянса.

Стремление спроецировать архитектуру НАТО на Ближний Восток наблюдается давно, еще с начала нулевых. С течением времени проект неоднократно менял формат и наполнение — в разные периоды прорабатывались и форматы «панарабского военного союза», и единого антииранского блока, и «военной матрешки» из нескольких взаимосвязанных подсистем. Были попытки перезагрузить ближневосточную систему безопасности достаточно экзотическим образом. Например, «спаять» военные инициативы Израиля и аравийских монархий или превратить Западный Иерусалим в «разведслужбу Ближневосточного НАТО». Однако все они довольно быстро потерпели неудачу из-за непреодолимых разногласий между странами региона.

«Мекканский пакт», казалось, посмотрел на проблему под другим углом. В формулу безопасности добавили Пакистан — внерегионального игрока, который в последние годы завоевал на Ближнем Востоке репутацию эффективного посредника. Помимо этого, к сотрудничеству привлекли Турцию и Саудовскую Аравию — обе страны претендуют на статус региональных лидеров и имеют рычаги влияния на подавляющее большинство местных конфликтов.

Подобная конфигурация решала сразу несколько задач. Во-первых, позволяла отойти от явно неэффективной концепции «местная безопасность — удел местных» за счет разбавления новыми игроками, с большим кредитом доверия. Во-вторых, он распределял нагрузку между несколькими региональными полюсами силы, тем самым исключая возможное прямое соперничество между ними. Наконец, проект «Мекканского пакта» расширял рамку «Исламабадского пакта» (саудо-пакистанский оборонный договор 2025 года), создавая новые направления для многостороннего военного сотрудничества на Ближнем Востоке.

С другой стороны, несмотря на явное переосмысление формата (от масштабов к проверенным связям), «Суннитское НАТО» не избежало ошибок предшественников. И, судя по всему, быстро нащупало потолок развития.

Например, от участия в оборонном пакте довольно грубо отказался Египет, ввиду чего новый альянс лишился оперативного инструмента в виде самой многочисленной армии в арабском мире. Помимо этого, от проекта дистанцировались Иордания, ОАЭ и Кувейт — значимые логистические хабы Ближнего Востока, что несколько уменьшило «акции» нового альянса в глазах других ближневосточных игроков.

Помимо этого, намерение «коллективно дружить» против Израиля или Ирана (хотя ни Тегеран, ни Западный Иерусалим и не названы противниками публично) также выглядит для «Мекканского пакта» сомнительным в долгосрочной перспективе. Большинство региональных игроков держав предпочтут держать нейтралитет, нежели выбирать одну из сторон. При этом сам факт появления на Ближнем Востоке «косвенно враждебного» военного блока серьезно поменяет подходы и Западного Иерусалима, и Тегерана к выстраиванию национальной обороны.

Впрочем, самый острый вопрос для участников «Мекканского пакта» кроется в другом: кто именно будет играть в новом альянсе «первую скрипку». Прежде все ближневосточные проекты коллективной обороны, которые в регионе пытались строить «по франшизе» НАТО, координировались США. Даже в сугубо субрегиональных проектах (например, система коллективной обороны стран ССАГЗ «Щит Полуострова») Вашингтон так или иначе находился «за кулисами» и подсказывал партнерам правильный вектор развития.

Теперь же новый военный союз складывается полностью автономно от Штатов. А значит и выбирать «ведущего» им придется из своих рядов. И кто им станет — богатый Эр-Рияд с огромным военным бюджетом, Анкара с передовым ВПК или Исламабад с «ядерной дубиной» — ответить сложно. Тем более, что каждая страна-участница «Мекканского пакта» видит себя глобальной сверхдержавой, и не согласна на статус «ведомого» в новой системе коллективной безопасности.

Леонид Цуканов, кандидат политических наук, эксперт Российского совета по международным делам.

#ЛеонидЦуканов