Угрозы большой войны или особенности дипломатии Трампа

политологМихаил Карягин

Ситуация на Ближнем Востоке может радикально обостриться после взаимных ударов США и Ирана. Особенность текущей ситуации заключается в том, что после взаимных ударов (которые случались и ранее, уже после заключения перемирия), последовали институциональные решения — США отозвали лицензию, разрешающую Тегерану продавать нефть. Кроме того, американский президент, который обычно говорит о том, что все отлично и достигнут прогресс, транслирует пессимистичные сигналы: «Думаю, все кончено», — заявил Трамп, комментируя ситуацию вокруг перемирия с Ираном.

При этом ни новые удары, ни отзыв лицензии, ни даже алармистские и жесткие заявления (Трамп назвал иранское руководство «злыми, больными людьми») не означают автоматический срыв переговорного процесса. Как и заключение перемирия никак не гарантировало разрешение самого конфликта.

Ключевой проблемой актуального периода является отсутствие гипотетических компромиссных сценариев, которые бы устраивали ключевых участников конфликта. Даже если вывести Израиль из этого уравнения, все равно никак не получается смоделировать соглашение, которое бы устраивало и Вашингтон, и Тегеран.

Проблема урана. Для Тегерана обогащенный уран — главный переговорный актив, который невозможно добровольно обнулить без гарантий (если такие вообще возможны). Иран может обсуждать режим инспекций, технические ограничения, параметры хранения или пределы обогащения, но передача запасов третьей стороне или тем более отказ от них в пользу США будет восприниматься как капитуляция под давлением. В этом и заключается первое базовое противоречие. Вашингтон хочет получить необратимое ограничение иранских возможностей, а Тегеран хочет сохранить рычаг, который можно использовать в следующем раунде торга.

Пролив Шредингера. Ормузский пролив находится в политической суперпозиции: он одновременно открыт и закрыт, безопасен и опасен, контролируем и неконтролируем — все зависит от того, кто именно описывает ситуацию. Для США и их союзников нормой является свободный проход судов. Для Тегерана возвращение к прежнему статусу-кво без компенсации выглядит как отказ от одного из немногих инструментов, позволяющих превращать региональную уязвимость в глобальную проблему. Обещания о возможной разморозке активов в неопределенном будущем, судя по действиям иранской стороны, не заменяют немедленных и реальных гарантий. 

Информационно-коммуникационный канат. Не менее важна борьба за описание самих переговоров. Каждая сторона говорит не о компромиссе, а о собственной победе: Вашингтон — о давлении, которое вынуждает Иран уступать, а Тегеран — о сопротивлении, которое не позволяет США диктовать условия. Такая коммуникационная модель оставляет мало места для реального примирения, потому что любой шаг навстречу заранее оказывается токсичным для внутренней аудитории. 

У Трампа горят сроки. Омрачать домашний ЧМ новым витком эскалации не хочется. Но и затягивать решение иранского вопроса нельзя, по политическим меркам промежуточные выборы уже совсем скоро.

Михаил Карягин, заместитель директора Центра политической конъюнктуры.

#МихаилКарягин