Укрупнение рынка связи

политологКирилл Котов

Реформа телекоммуникационного рынка может привести к масштабному сокращению числа региональных и небольших операторов связи. Введение минимального платежа в резерв универсального обслуживания, ужесточение лицензионных требований и дополнительные расходы на обеспечение безопасности создают непропорциональную нагрузку на небольшие компании. При этом именно локальные провайдеры нередко обеспечивают интернетом малые города, сельские и отдалённые территории, куда крупному бизнесу невыгодно заходить. Станет ли реформа инструментом повышения устойчивости отрасли или приведёт к ослаблению конкуренции, росту тарифов и усилению цифрового неравенства? Об этом с «Актуальными комментариями» поговорил политолог, член экспертного клуба «Дигория» Кирилл Котов. 

Насколько чувствительным для небольших операторов станет введение минимального платежа в 500 тыс. рублей и сколько компаний могут оказаться под угрозой ухода с рынка?

— Предлагаемое нововведение особенно чувствительно для небольших операторов, поскольку фиксированный платёж фактически перестаёт учитывать экономический масштаб бизнеса. Речь здесь идёт о резерве универсального обслуживания (РУО) — специальном фонде, который формируется за счёт обязательных отчислений операторов связи и предназначен для финансирования социально значимых телекоммуникационных проектов. В частности, из него поддерживаются программы устранения цифрового неравенства: проведение интернета и мобильной связи в малые населённые пункты, обеспечение связи в социально значимых учреждениях и поддержание универсальных услуг в труднодоступных территориях. Сейчас отчисления в резерв рассчитываются как доля доходов оператора — 2%. Если установить минимальный порог в 500 тыс. рублей, компаниям с небольшой выручкой придётся платить существенно больше, чем предусматривает действующая процентная модель.

Тут достаточно простой расчёт: при годовой выручке в 5 млн рублей нынешнее отчисление составляет 100 тыс. рублей, а при выручке в 10 млн — 200 тыс. рублей. Введение минимального платежа увеличит нагрузку соответственно в 5 и в 2,5 раза. При выручке 25 млн рублей обе модели сравняются, а для более крупных компаний минимальный порог уже не будет иметь самостоятельного значения, поскольку 2% от их доходов превышают 500 тыс. рублей. Таким образом, основная нагрузка придётся именно на небольших операторов, особенно работающих в малых городах и сельской местности, где абонентская база ограничена, а возможности компенсировать дополнительные расходы за счёт роста выручки невелики.

Почему Минцифры делает ставку на укрупнение операторского рынка и какие именно требования безопасности и законодательства небольшие провайдеры не могут выполнять?

— Под угрозой находятся несколько тысяч малых операторов. С рынка могут уйти как минимум 33,2% провайдеров, то есть каждый третий. В 27 регионах местные операторы могут исчезнуть полностью, ещё в девяти регионах рынок может потерять более 70% таких компаний, в 12 регионах — от 51% до 70%. Минцифры объясняет свою позицию необходимостью оставить операторов, способных вкладываться в модернизацию, выполнять требования безопасности и подключаться к государственным информационным системам. Замглавы министерства Дмитрий Угнивенко говорил, что лицензии должны получать те, у кого достаточно капитала для строительства и поддержки сети, реализации СОРМ (Системы оперативно-розыскных мероприятий), установки технических средств противодействия угрозам и обеспечения информационной безопасности. 

Проблема здесь заключается в том, что предложенные критерии отбирают компании не по эффективности, а по размеру. Для малого оператора главные барьеры — это стоимость комплекса СОРМ, которая составляет от 715 тыс. рублей за простейший вариант и может доходить до 40-50 млн рублей для более серьёзных сетей. Технические средства противодействия угрозам требуют согласования схемы пропуска трафика с Роскомнадзором и наличия квалифицированных инженеров. 

Подключение к государственным информационным системам также требует ресурсов. Кроме того, обсуждается запрет на оказание услуг связи индивидуальными предпринимателями и требования к уставному капиталу. По разным версиям законопроекта речь идёт о суммах от 5 млн до 1 млрд рублей в зависимости от типа лицензии. Для компании с годовым оборотом в несколько миллионов рублей накопить 30 млн рублей капитала или купить оборудование за десятки миллионов рублей практически невозможно. Поэтому реформа действительно может вытеснить не только слабых, но и устойчивых локальных операторов, которые просто не соответствуют финансовому порогу. Отдельно в этой связи стоит упомянуть виртуальных операторов, ведь для них обсуждается повышенная ставка в РУО до 4% вместо 2%, запрет на обслуживание объектов критической информационной инфраструктуры и минимальный тариф для абонентов около 250 рублей. Это ещё один элемент общей политики укрупнения и сокращения числа независимых игроков.

Как сокращение числа региональных и локальных операторов отразится на конкуренции, тарифах и качестве связи в малых городах и отдаленных территориях?

— Последствия для конкуренции, тарифов и качества в малых городах и отдалённых территориях будут зависеть от того, кто именно уйдёт с рынка. Региональные операторы занимают 55% рынка в сегменте B2C, более 45% в фиксированной связи и 45% в широкополосном доступе.

Это довольно значимая часть инфраструктуры. В удалённых районах малый провайдер часто является единственным поставщиком фиксированного интернета. Например, оператор «Тулун-Телеком» в Иркутской области. Компания начинала с сети между домами, затем пришла в частный сектор, где крупные игроки не строили сети из-за низкой окупаемости. Сегодня у неё около 7 тыс. абонентов. Для такого оператора ставка на частный сектор была не лишним направлением, а способом выживания. Если он уходит, жители частного сектора и малых населённых пунктов могут остаться без фиксированного интернета, потому что федеральный оператор не придёт туда по экономическим причинам. Похожая ситуация возможна и в Свердловской области, где почти 40% региональных операторов могут покинуть рынок.

Для абонента конкуренция между несколькими провайдерами означает возможность выбирать тариф, скорость, условия обслуживания и техническую поддержку. Если местный оператор уходит, его клиенты не обязательно автоматически переходят к федеральному провайдеру: для этого необходимо, чтобы у последнего уже существовала инфраструктура в конкретном доме или населённом пункте либо имелись экономические стимулы её построить. Если таких условий нет, потребители могут столкнуться с сокращением доступных вариантов подключения, а в отдельных случаях — с отсутствием альтернативы проводному интернету.

В дальнейшем это может отразиться и на тарифах. При сокращении числа независимых участников рынка у оставшихся компаний появляется больше возможностей повышать стоимость услуг, поскольку конкурентное давление ослабевает. Дополнительные расходы на выполнение требований регулирования также могут частично переноситься на абонентов. При этом рост цен сам по себе ещё не гарантирует улучшения качества: для этого необходимы реальные инвестиции в модернизацию сетей, расширение покрытия и техническое обслуживание.

Отдельного внимания заслуживает и вопрос устойчивости самой системы связи. Укрупнение рынка действительно упрощает контроль за исполнением требований и позволяет концентрировать инвестиции, однако чрезмерная централизация создаёт дополнительные риски. Если значительная часть инфраструктуры сосредоточена у нескольких крупных операторов, масштабные технические сбои, кибератаки или нарушения работы отдельных узлов могут затронуть одновременно большое количество пользователей. Региональные сети, напротив же, могут обеспечивать определённый уровень инфраструктурной поддержки. Поэтому безопасность отрасли следует оценивать не только через способность государства контролировать операторов, но и через устойчивость всей сети к отдельным сбоям.

Может ли двухлетний переходный период смягчить последствия реформы или он лишь отсрочит уход части игроков?

— Двухлетний переходный период вместо одного года немного смягчает ситуацию, но не решает основную проблему. Он даёт время на переоформление лицензий и снижает риск бюрократических разрывов, когда старая лицензия уже не действует, а новая ещё не получена. 

Однако за два года малый оператор с прибылью 1,5-2 млн рублей в год не сможет накопить 30 млн рублей или купить оборудование за десятки миллионов. Более того, попытка накопить эти средства заставит компанию заморозить модернизацию сети. В результате качество связи может ухудшиться ещё до формального ухода оператора с рынка. Поэтому переходный период скорее отсрочивает уход части игроков, чем предотвращает его.

В конечном счёте эффективность реформы следует оценивать не по тому, насколько сократится количество операторов, а по тому, улучшится ли положение абонентов. Если новые правила позволят повысить качество и безопасность связи, не лишая небольшие территории доступных услуг, их можно будет считать оправданными. Но если результатом станет административное вытеснение региональных компаний без гарантии, что их инфраструктуру заменят другие участники рынка, реформа рискует привести к обратному эффекту: ослаблению конкуренции, росту тарифов и усилению цифрового неравенства. Поэтому окончательные параметры регулирования требуют тщательной оценки последствий для каждого сегмента рынка и, прежде всего, для тех территорий, где местный оператор сегодня остаётся важнейшим элементом цифровой инфраструктуры.

Кирилл Котов, политолог, экспертный клуб «Дигория». 

#КириллКотов