Второй антикоррупционный фронт

политологПавел Данилин

Борьба с коррупцией на протяжении многих лет была и остается приоритетом работы российских правоохранительных органов, что бы кто не говорил на эту тему. Главная проблема в этой сфере, разумеется, не в том, что кто-то «дал на лапу» гаишнику или подарил бутылку дорогого коньяка врачу. С проявлениями бытовой коррупции нельзя мириться, но настоящий бич — это коррупционные схемы при использовании бюджетных средств. 

Война с расхищением государственных денег и протекала и протекает непросто — коррупционеры изобретают все новые, все более изощренные схемы. Недавно об этом, например, Владимиру Путину подробно докладывал глава Росфинмониторинга Юрий Чиханчин: «обращает внимание, что преступления совершаются, как правило, с криптовалютой и через использование аффилированных лиц». 

Коррупционеры шагают в ногу со временем: появились возможности вывода награбленного через крипту — они обязательно этим воспользуются. Что, соответственно, требует новых методов реагирования от силовых органов и финансовых властей. Требует и скоординированной антикоррупционной политики — усилиями, скажем, одной полиции тут обойтись решительно невозможно. И такая политика дает свои плоды. Совместно с прокуратурой, Росфинмониторингом ФСБ, МВД и ФАС были выявлены торги в условиях ограничения конкуренции на 39 миллиардов рублей. Сохранено бюджетных средств на сумму более 27 миллиардов рублей. Ведётся работа по 1300 уголовным делам. А возвращенные в казну деньги в свою очередь идут на реализацию социальных и инфраструктурных проектов.

Проблема коррупции, конечно же, не российская и не сегодняшнего дня, а общемировая и вечная. Владимир Путин на Валааме заметил: «коррупция — это то негативное явление в обществе, которое характерно для очень многих, если вообще не для всех стран мира. Ничего здесь необычного нет. Вопрос в степени коррупции и в способности общества, в готовности и способности бороться с этим явлением. А что такое готовность и способность общества бороться с коррупцией? То есть общество само должно быть готовым, хотеть и быть в состоянии бороться с коррупцией».

В российском обществе запрос на борьбу с коррупцией вполне очевиден. Хотя число тех, кто считает, что коррупцию в России удастся искоренить, традиционно невелико, в последние годы здесь наметилась позитивная динамика. Согласно данным ФОМ от мая 2024 года, 20% опрошенных считают, что уровень коррупции в России снижается, 35% — что он повышается, а 21% полагают, что ничего в этом отношении не меняется. Параллельно 43% респондентов верят в возможность победить коррупцию в России, в то время как 47% убеждены в ее непреодолимости. 41% россиян думают, что в ближайшие годы удастся снизить уровень коррупции в России, столько же респондентов считают, что не удастся. 

Может, цифры и не самые утешительные, но раньше процент пессимистов был повыше. Тот же ФОМ в марте 2019 года давал такие данные: 70% респондентов считали уровень коррупции в стране высоким. На 8% меньше опрошенных (12%) считали, что коррупции становится меньше, и на те же 8% опрошенных (43%), были уверены, что коррупции становится больше. В 2018 году ВЦИОМ, проводя опрос россиян получил и вовсе неутешительные ответы. «Аресты отдельных чиновников и политиков за коррупцию 47% респондентов назвали всего лишь показательными акциями, сведением счетов или конфликтами конкурирующих кланов. А четверть опрошенных обреченно заявляли социологам, что в коррупции «погрязло все общество». Сегодня ситуация меняется в том числе и в общественном восприятии.

Повышение общественного оптимизма в этом вопросе — результат системной и последовательной работы государства и лично президента России Владимира Путина. Опасность коррупции в госаппарате очевидна: она порождает у населения ощущение, что прогнила вся система, разрывает базовый «контракт» общества и власти, разрушает гражданское единство и провоцирует воспроизводство коррупции. Ведь, в обществе, где каждый сам за себя, и где вокруг одни рвачи, велико искушение тоже что-то украсть. «А что такого, — думает потенциальный коррупционер, — один раз живем, да и вообще, все так делают». 

Вот эту самовоспроизводящую среду для коррупции удалось сломить, и надо сказать, что в российском обществе сегодня не все так плохо, как даже показывает социология. Мы успешно проходим вместе с государственной властью серьезный тест на прочность. Специальная военная операция (СВО) потребовала объединения усилий власти и общества. Гражданская солидарность и поддержка действий власти — это дорога с двусторонним движением. И со стороны властей было сделано много для того, чтобы обеспечить это единство. Наравне с самыми серьезными социальными мерами и гарантиями — борьба с коррупцией стала условием движения по этой дороге в сторону гражданского единения.

Президент и российское руководство хорошо ощущали этот запрос со стороны общества и приложили все усилия для того, чтобы навести порядок на этом, внутреннем «фронте».

Владимир Путин в марте 2025 года призвал силовиков не снижать темп в борьбе с коррупцией, которая: «мешает развитию нашей экономики, социальной сферы, рынка труда, негативно влияет на деловую среду и инвестиционный климат. Особое внимание следует обратить на пресечение попыток хищения бюджетных средств при выполнении гособоронзаказа и нацпроектов, других наших программ», — наказывал глава государства.

Силовики продолжают выполнять поставленные перед ними задачи по борьбе с коррупцией и здесь можно говорить о системе, а не о каких-то единичных знаковых делах типа ареста бывшего главы Тамбовской области Максима Егорова или бывшего главы Курской области Алексея Смирнова. Посмотрим на статистику. Если в первом квартале 2024 года было выявлено 12 466 коррупционных преступлений, то в первом квартале этого года — 15 458 (больше на 24%). Работа идет. Всего за 2024 год было выявлено 38,5 тыс. коррупционных преступлений, тогда как в 2023-м — 36,4 тыс. Только за 2025 год силовики задержали почти 100 высокопоставленных чиновников по подозрению в коррупции. Это рекорд за последние 10 лет.

Впрочем, приведенные цифры отнюдь не означают, что чиновники разных уровней стали больше брать взятки. Напротив, брать стали меньше. Но эти цифры свидетельствуют об эффективности борьбы с коррупционными проявлениями. Как говорил Глеб Жеглов: «Правопорядок в стране определяется не наличием в стране воров, а умением властей их обезвреживать».

В ходе специальной военной операции задача по борьбе с коррупцией стала еще более актуальной. Особенно учитывая, что отдельные коррупционеры завелись даже в руководстве Минобороны и кормились от связанных с обороной контрактов! И это во время ведения боевых действий, когда, казалось бы, очевидно, что внимание к их деятельности будет еще более пристальным. 

Нельзя исключать, конечно, что эти конкретные товарищи решили побороться за обретение премии Дарвина — виртуальной награды присуждаемой самым тупым людям, которые в результате тупости лишили себя возможности внести вклад в генофонд человечества, тем самым, потенциально улучшив его. Но нельзя же быть настолько жадными, наглыми и тупыми, чтобы без последствий воровать в воюющей стране деньги, идущие на нужды армии! Результат мы видим в ежедневных чистках Минобороны от коррупционеров. 

А еще практика последних лет показывает: в борьбе с коррупцией нет неприкасаемых. Доказательство тому и упомянутые чины из Минобороны, и бывшие министры, и губернаторы, и множество чиновников рангом чуть пониже. Можно сказать, что с началом СВО российское государство открыло второй фронт — фронт непримиримой борьбы с коррупционерами. И успехи на нем можно назвать удовлетворительными, хотя президент России Владимир Путин справедливо требует темпы этой борьбы не снижать.

Павел Данилин, политолог.

#ПавелДанилин